Откуда пошел предметный дизайн и есть ли место в доме антиквариату — об этом рассказал известный исследователь моды Тим Ильясов.

Тим Ильясов

российский исследователь моды, телеведущий и лектор

Мировой контекст

— Тим, кажется, наша страна всегда находилась на обочине предметного дизайна. Существовали ли периоды, когда мы были в контексте мировых событий?

— До революции Россия была абсолютно в ключе и контексте мировой предметной моды. Сто пятьдесят лет, начиная с эпохи Екатерины Великой, заканчивая 1917 годом, наша страна находилась в тесном контакте с мировыми стилями. Мы были не просто главными потребителями западных стилей, но и воспроизводителями. Все тот же ампир, который расцвел в наполеоновской Франции, в России не просто переняли, но и развили. Мебель в этом направлении завозилась в Россию и активно тиражировалась крепостными мастерами, постепенно трансформируясь под вкус взыскательных господ. Так в нашей стране появился русский ампир. То же самое происходило со стилем «историзм» второй половины XIX века.

Как ни странно, даже Советская Россия в 20 — 30-е годы была недалека от тенденций мировой эстетики. Трудно сказать, что мы создавали совершенно новые мебельные стили, потому что для нашей страны это был тяжелый революционный период (время разрухи, нищеты и тотального отсутствия всего), но именно в эти годы происходят те художественные эксперименты, в том числе и с бытовой культурой, которые вполне себе были в русле международного эстетического течения.

Так идеи Баухауса в Европе совпали с достижениями авангарда и конструктивизма в России. В этом смысле то, что делали Александр Родченко, Варвара Степанова, Любовь Попова было созвучно тому, что происходило в движениях Де Стейл и Баухаус в Европе. А потом, конечно же, — да! — начиная с 30-х годов, заканчивая сегодняшним днем, Россия самоустранилась от международного процесса, стала как бы сама по себе. И это отчуждение мы чувствуем до сих пор.

— За это время мы многое потеряли, ведь большая часть материальной культуры была утрачена.

— И после революции, когда были сожжены невероятные по своей красоте усадьбы, и во время Второй мировой войны, когда были полностью уничтожены материальные коллекции загородных дворцов в Петербурге — в жерновах событий мы утратили огромное количество ценных предметов.

Но самое большое количество бытовой материальной культуры было практически полностью уничтожено в 60-е годы. В это время в стране начали расселяться коммуналки, строиться «хрущевки», в которые старая мебель просто не вписывалась, да и сами люди старались наполнить дом чем-то современным, модным и менее громоздким.

Возвращаясь к первому вопросу, я спешу заметить, что советские 60-е были близки мировым 60-м, когда в советской художественной мысли выделилось отдельное направление бытового прикладного дизайна. В этот период в стране расцветает модернизм и зарождается новая мебельная промышленность: появляются научно-исследовательские институты, занимавшиеся дизайном, ВНИИТЭ, например, — Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики. Тогда словосочетанием «техническая эстетика» заменяли иностранное — «дизайн». Благодаря разработкам этих научных учреждений в стране появилась минималистичная, модернистская, современная мебель, которой не стыдно было обставить отдельную квартиру.

В 60-е годы советские конструкторы мебели трудились в контексте мировых трендов. Как отдельное направление художественной мысли, в 1962 году в стране образовался специальный научно-исследовательский институт, который занимался разработкой предметов интерьера. В это время в домах трудящихся появились треугольные столики и кресла на тонких ножках.

Естественный отбор

— В ходе эволюции пространства, когда люди начали переезжать в малометражные пространства с низкими потолками, произошел естественный отбор мебели. Из обстановки исчезли крупные предметы. И никто не пытался их приютить и оставить в своем доме. Почему?

— На момент «великого переселения» из коммуналок бабушкины/антикварные/старорежимные предметы считались несовременным хламом, который не вписывался в новые реалии жизни. Что такое русский антиквариат начала XX века? Прежде всего, это огромные буфеты, или большие диваны с тяжелыми полочками, или всевозможные серванты — словом, та мебель, которую в современную квартиру не брали: не хотели перевозить и боялись загромождать пространство. Можно ли вписать антикварный русский буфет в обычную квартиру с потолком 2,5 м? Чисто гипотетически — да! — но тогда вы должны будете отказаться от всего ради одного этого предмета. Скажем, оставить буфет и пару минималистичных полупрозрачных кресел и больше ничего. Только это поможет вашему дому не превратиться в пыльный музей в прямом смысле слова.

— В России не любят старые предметы? Почему люди все время пытаются избавиться от своей истории?

— У нас действительно с большим трудом приживается идея интеграции старых вещей в современные реалии, секонд-хенда и винтажа. Если говорить о моде, то женщины слабо понимают, как можно носить винтажные вещи, даже если это Yves Saint Laurent или Dior. У нас существует много пресловутых средневековых суеверий на тему плохой «энергетики» старой одежды или предметов. На самом деле, это глупый анахронизм, который трудно побороть. Хотя бы потому что за последние столетия Россия переписывала свою историю с чистого листа несколько раз и все, что было «до», обязательно выбрасывалось, искоренялось, уничтожалось. До сих пор в Москве и Петербурге около мусорных баков можно увидеть много удивительных антикварных предметов.

С одной стороны, я могу понять, почему все выбрасывают эти, так называемые, артефакты: людям просто негде хранить бабушкины серванты, чемоданы и стулья. Более того, квадратные метры стоят больших денег, и забивать их ненужными, устаревшими предметами не имеет никакого смысла. К слову, от неприглядных советских стенок, действительно, нужно избавляться. Они были убогими всегда — и тогда, и сейчас. А с другой стороны, не вся мебель достойна того, чтобы очутиться на свалке. Например, буфеты из цельного дерева, «оттепельные» кресла или модные столы-трилистники на тонких красивых ножках — все это прекрасно впишется в современный интерьер. И даже станет его украшением, тем предметом, за которым стоит целая история. Ваша персональная история.

— А что вы думаете про унификацию, которая приходит в наши дома вместе с мебелью ИКЕА?

— ИКЕА — не самое плохое явление в российском дизайне. Она позволяет создавать удобный интерьер быстро, качественно и функционально.

Поэтому я считаю эту компанию и все что она производит, таким спасительным средством для нашего дома. Другое дело, что ИКЕА (так или иначе) унифицирует все и вся, и ее нужно правильно дозировать в пространстве, чтобы ваш дом не выглядел, как под копирку. При этом, однозначно плохо в интерьере — фейки и откровенные китайские подделки. Ведь авторские права никто не отменял. Это же можно сказать про мебель в стиле «дорого, богато», неуместно вписанную в «малометражку» с потолками 2,5. Такое решение скорее подчеркнет не ваш статус, а безвкусный подход к оформлению дома.

К сожалению, в России не сложилось богатой ремесленной культуры. Мы много раз переписывали историю с чистого листа. В переломные моменты исчезали целые профессии, уничтожались архивы и забывались техники работы с материалами. И все, что мы можем сегодня в области предметного дизайна — производить простую дешевую мебель из сосны, что в принципе и делают современные авторы. Хотя многие из них уже заявили о себе на международной арене. Этот факт позволяет надеяться на то, что когда-нибудь мы увидим расцвет мебельной промышленности.

Новые имена

— Существуют ли современные дизайнеры-предметники, которые заслуживают внимания?

—Да, в нашей стране появилась целая плеяда авторов, признанных на международной арене: Дима Логинов, например, и многие другие. Они создают хороший продукт и задают тон своим российским коллегам.

— Предметные дизайнеры говорят, что материализуют свои идеи заграницей. У нас не хватает ремесленных мастеров? Почему это происходит?

— В России не сложилось своей ремесленной культуры. Нам мешают тотальный дефицит качества, станков, в конце концов, рук. В нашей стране можно производить только простую, дешевую мебель из сосны, что в принципе и делается. Потому что у нас нет ни производств, которые бы имели глубокую историю, ни людей, чтобы передавать навыки работы с мебелью. В принципе Россия никогда не была страной, производящей мебель. Мы всегда ее закупали, импортировали и копировали. Иногда талантливо, как это делали мастера в XIX веке, которые подделывали изделия Жакоб с удивительной точностью. Даже в советское время люди хотели видеть в своих домах румынскую, болгарскую, ГДРовскую мебель, но никак не советскую. Потому что импорт был объективно лучше. И если вы у меня спросите: «Может ли Россия стать страной мебельной моды?», то я однозначно отвечу: «Нет!» Мы можем только потреблять моду, но по- треблять ее лучше других. Мы можем создавать идеи — это правда. Причем на всех уровнях: науки, искусства, дизайна и бытовой культуры. Недавно я читал речь одного крупного ученого, который сказал, что Россия придумывает блестящие идеи, но не находит им применения. За последнее столетие русские изобрели большое количество всего (радио, лазеры, лампу накаливания), но появлялись все эти ноу-хау далеко не в нашей стране. Увы!

— Что сделать, чтобы эта парадигма поменялась?

— Все просто: берешь чужой опыт и перенимаешь. Единственное, что способно двигать прогресс вперед в любой части искусства — образование. Для начала стоит вспомнить, как эту проблему 300 лет назад решил Петр I. Он взял и отправил большое количество людей учиться за границу с требованием вернуться назад. А дальше — не надо закрываться от всего мира, как это происходит сейчас. Сегодня мы чураемся всего иноземного. У нас же Запад — страшный враг, оплот чуждой идеологии. Это же железный занавес, который мы хотим отпустить. У нас же свои скрепы, ценности и какой-то особенный путь. Но путь развития — не затворничество, а, наоборот, интеграция. Надо исследовать весь существующий мировой опыт и научиться производить что-то свое, уникальное.

— Если говорить о стилях прошлого, то какой из них незаслуженно забыт?

— Ни один стиль сегодня не забыт. Но балом правит далеко не эклектика, как это думают многие. Мы живем в эпоху метамодернизма или «интертекстуальности» — лучше применить это слово. Когда ты соединяешь куски разных произведений прошлого в новое полотно. Это литературный, театральный принцип, который можно применять и в других областях. Однако, не все со всем прекрасно сочетается. Особенно, когда речь идет о старой мебели. Классические стили (в отличие от модернистских) терпеть не могут друг друга, я бы даже сказал, люто ненавидят. Помимо классических стилей, существуют и такие самодостаточные направления, как модерн (он же ар-нуво) и ар-деко (последний — любимый стиль современных нуворишей), которые живут сами по себе и ни с одним стилем больше ужиться не смогут. Это надо знать, когда вы хотите обставить дом без кича.

— Какой стиль хорош для наших панельных домов, ведь ар-деко в них сложно представить?

- Для панельных домов идеально подойдет скандинавский стиль, в который, как отдельные элементы, можно вписывать артефакты, куски историзма. Например, вы можете оформить интерьер максимально лаконично и функционально, обставить комнаты простой минималистической мебелью и добавить два винтажных кресла или антикварный стул, или резной буфет. И, вуаля! — перед вами аккуратный современный интерьер, но не лишенный истории!

Стиль интеллектуала

— Есть ли у вас любимый стиль?

— Это стиль мужчины-интеллектуала, или классицизм. Это направление появилось в эпоху Просвещения и великих просветителей. Дидро, Вольтер, Руссо — великие энциклопедисты первыми заговорили о новой эпохе, которая вот-вот наступит. Она придет вместе с Великой французской революцией. В конце XVIII века центр интерьера смещается. Теперь все события разворачиваются не в куртуазной спальне или парадном зале, но вокруг рабочих пространств — библиотеки или кабинета.

В этот момент появляется более практичная мебель, созданная скорее для работы, нежели отдыха. Классицизм апеллирует к греческой античности. Помпеи и Геркуланум вдохновляют интеллектуалов эпохи: все только и говорят об этих древних городах и воспроизводят в своих домах интерьеры римских патрициев (помпеянский стиль). В дизайне мебели появляются мотивы колонн, лавровых венков, гирлянд и, конечно, античных богов — Афины, Дианы, Аполлона. Общество постепенно отходит от раздражающего простой народ пафоса, интерьер становится менее помпезным. Появляются лаконичные и сдержанные предметы с новой функцией. Например, столы для письма и диваны, на которых уже не возлежат, а обсуждают судьбы мира. В целом, мебель в стиле классицизм (стиль Луи XVI) до сих пор производится и отлично вписывается в стиль лофт. И не только. В силу того, что изначально предметы этой эпохи тяготели к белым стенам и подразумевали более простое пространство вокруг себя, один-два сдержанных предмета в стиле классицизм впишутся в интерьер современных квартир.

А еще классицизм — стиль интерьера От Кутюр: Кристиан Диор обожал этот стиль, и его дом на Авеню Монтень оформлен мебелью в стиле Луи XVI. К слову, я тоже приверженец этого направления.

— Ваша квартира выполнена именно в этом стиле?

— В моей квартире все сходится — и форма, и содержание. Я живу в историческом доме 1910 года постройки. И для него идеально подходит мой любимый классицизм, а если точнее — неоклассицизм. Наполнение тоже с историческим подтекстом. Например, «главным героем» обстановки моего дома стал немецкий салонный рояль Bechstein 1908 года. Недавно я купил гарнитур этого же периода. В этом смысле мой дом оформлен в едином ключе. Конечно, мне повезло с квартирой, потому что в ней полностью сохранились паркетные полы, которые были положены в момент постройки, не изменилась и планировка. Прежними остались полы в ванной, выложенные метлахской плиткой, двери со старинными ручками.

И я очень рад, что за сто десять лет существования этой квартиры, никто не догадался сделать в ней евроремонт...

Мне вообще по вкусу дома, построенные в Москве между 1895 — 1913 годами. Другое дело, всем этим зданиям присуща одна проблема: в них нет квартир с высотой потолков 4 — 4,5 метра (такие потолки скорее про Петербург), что не умаляет других достоинств «исторической жилплощади».

— Какой предмет вы хотите заполучить, чтобы пополнить свою предметную коллекцию?

— Мне хотелось бы раздобыть какой-нибудь славный бюст эпохи классицизма. Настоящий, подлинный, мраморный. Я бы поставил его где-нибудь в углу у рояля. Но я боюсь, что мое семейство этого не переживет. Потому что я уважаю антиквариат, а другие жильцы нашего дома — функциональность и современность. Мы постоянно ищем компромисс между этими двумя крайностями.

Кстати, могу поделиться секретом, как уговорить близких приютить винтажные вещи. Просто покажите им сколько предмет старины стоит в антикварном магазине. Если люди (в силу разных причин) не могут определить культурную значимость, то они, наверняка, смогут понять цену с несколькими нулями.

Комментарии для сайта Cackle

Вам будет интересно

Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.

Производство сайта Павел и Дмитрий Логачёвы