С самого детства в Тиме Ильясове угадывались задатки крепкого драматурга.Он жил по заранее продуманному плану-сценарию, где главным режиссером, актером и продюсером был он сам, успевая корректировать идеи, редактировать мечты и даже вычеркивать ненужное из своей биографии. Журнал «План Б» решил раскрыть некоторые тайны этого лирического героя и поговорил с Тимом о быстром старте, перепутьях и терниях на пути в гламурную профессию.

Тим Ильясов

российский исследователь моды, телеведущий и лектор

Фигура первая. Разлучная

Пропускной билет в мир моды и красоты Тим получил, будучи студентом ВГИКа. В то время он не упускал возможности оказаться среди интересных и знаменитых, будь то киношная или фэшн-тусовка. «Мой путь — полностью вертикальная история», — говорит Тим о своем восхождении, определяя точкой отсчета город NN, затерянный где-то в татарских степях. Впрочем, название родной провинции — не единственный пробел в биографии Ильясова. Никаких сведений нет и о возрасте модного гуру. На запрос о его дате рождения даже всезнающий Google не дает ответа. Дальновидный Тим тоже не спешит раскрывать все секреты. Как журналист, редактор и биограф, он прекрасно понимает, что любая недосказанность дает основание для невероятных мистификаций.

— Начну с самого начала, чтобы у вас не было много ненужной работы по расшифровке болтовни Ильясова, — говорит Тим, мягко улыбаясь. И в этой фразе он весь, ведь за этими полушутливыми словами скрывается и его тонкая мудрость, и добродушное отношение к людям, и умение общаться на короткой ноге. И с той же располагающей улыбкой он продолжает: «Я родился и жил в небольшом промышленном городе. Но мне все в нем казалось скучным, душным и серым. Поэтому я всегда знал, что перееду именно в Москву. Лелеял мысли об этом и верил, что рано или поздно это обязательно случится. Мои родители, великие люди, которые чуть ли не с рождения давали мне полный карт-бланш в принятии решений, за что я им безмерно благодарен. Хочу заниматься театром — занимайся! Хочу уехать — пожалуйста, дерзай! Поэтому мама и папа с пониманием отнеслись к тому, что однажды я им заявил, мол, все, перебираюсь в Москву, а школу буду заканчивать экстерном. Надо отдать должное моей маме, которая не плакала и не причитала: «Ой, сыночек, куда же ты поедешь, ты же там никого не знаешь». Ей хватило мужества сходить со мной в школу, написать заявление и спокойно упаковать чемоданы.

— И все же на тот момент вы — еще подросток, школьник. Откуда такая взрослость в принятии решений?

— Так вышло, что мой папа, всю жизнь проработавший в автоспорте, был с нами больше номинально. Постоянные командировки в разные концы света не оставляли ему шанса и времени на семью. Когда у меня появились сестры-близняшки, отец только-только уехал в Африку, и мы с мамой остались один на один с этими постоянно орущими кулечками. Волей не волей пришлось взрослеть. Тогдашнее мое состояние хорошо передано в книге «Питер Пэн»: «Я осознал себя в два года. Тогда я понял, что два — это начало конца». Правда, в русском переводе сказки этой фразы нет. Подобно герою Джеймса Барри я осознал себя в восемь, и с этого времени всегда считался в доме за старшего. А мои прекрасные и роскошные сестры до сих пор относятся ко мне как к своему «первому родителю».

— Вы закончили ВГИК, но не связали свою судьбу с кинематографом. Почему мир моды оказался притягательнее?

—Действительно, по образованию я кинодраматург, сценарист и немного киновед. Конечно, по началу я грезил кинематографом и ВГИКом — альма-матер Кончаловского, Шахназарова, Рязанова — многих прославленных звезд отечественного кино. Неожиданно для себя я легко поступил в старейшую киношколу страны, и все было замечательно, и мечта, казалось, начала сбываться... Но! Довольно быстро и безвозвратно я разочаровался в кино и особенно в телевидении. С первого курса мы, молодые, дерзкие, 18-летние сценаристы, проходили практику на федеральных каналах. И когда редакторы нам вдруг выдавали: «Так, дорогие молодые авторы, зарубите себе на носу: наша зрительница — женщина 45+, склонная к полноте и одиночеству. Поэтому у вас есть ограниченный пул тем для писанины», — это безумно смущало. Приходилось все время бить себя по рукам, держаться в рамках политики канала и писать истории, далекие от нашей бурной студенческой реальности. Вдобавок оказалось, что сценарист на ТВ — самая неинтересная работа с низкой оплатой и огромным количеством правок и корректуры. Я утвердился в мысли, что это не мое. И мне уж точно не хотелось всю жизнь просидеть где-нибудь на задворках редакции. Я публичный человек, мне нужно идти к людям.

— Но почему именно мода стала темой для изучения и делом жизни?

— Не поверите, но и на мир моды я тоже не смотрел сквозь розовые очки. Прекрасно осознавал, что российский фэшн — это ужас, болото и катастрофа. Но дико притягательная катастрофа! На первом курсе института меня позвали поработать на Московском кинофестивале. Киношная тусовка казалась живой и необыкновенно разношерстной. Да и я не отставал — был эмоционален, юн, длинноволос. Благодаря хорошему английскому меня поставили фронт-менеджером фестиваля. С первой ответственной ролью я справился «на отлично», поэтому агентство предложило сотрудничество и возможность посмотреть на изнанку главных модных событий страны — Недели моды в Москве и Mercedes-Benz Fashion Week. Я оказался за кулисами отечественной моды. Это было в ту эпоху, когда в нашем фэшн было много странных женщин в леопардах и мужчин в стиле «дорого-богато» — странного всего. Не знаю почему, но именно в этом адском коктейле мне удалось разглядеть возможности для развития. В то время в моде все еще оставались свободные ниши, которые должны были постепенно эволюционировать. И я понимал, что скоро станут нужны совершенно другие специалисты, и захотел оказаться на гребне этого процесса.

Фигура вторая. Модная

— Какой период моды вам, как исследователю, нравится больше всего?

— Советская оттепель — 60-е годы XX века. Это невероятный подъем науки, культуры и моды. Когда стиль избавился от шелухи, больше тяготея к функциональности, а не к декоративности. Тогда появился настолько эстетичный минимализм и тонкое понимание прекрасного, что к этому хочется возвращаться. Период между 1956 и 1968 годами — вообще удивительное время в Советском Союзе. Высочайшая точка развития страны. Это была вдохновенная эпоха, когда появляются гении кинематографа, снимаются потрясающие фильмы. Никогда «до» и никогда «после» российское кино не блистало таким количеством высокого. Тут можно вспомнить прекрасных режиссеров Марлена Хуциева, Андрея Тарковского и Ларису Шепитько, сценариста Геннадия Шпаликова, и замечательные ленты: «Девять дней одного года», «Мне двадцать лет», «Я шагаю по Москве», «Летят журавли». Здесь же модернизм в архитектуре, причем, качественный модернизм. Не «брежневские» безликие коробки. Это невероятный кусок культуры, который, с одной стороны, избавился от лишней помпы, с другой, еще не успел стать убогим. То же самое происходило и в мире. В 60-е расцветает послевоенное поколение «бэби-бумеров» — 20-летних, активных и свободных творцов. Произошел великий подъем в мировом кино: неореализм в Италии, «новая волна» во Франции, когда появляются легендарные режиссеры: Антониони, Годар, Трюффо, Висконти и Феллини, конечно. Великий Феллини — создатель киношедевров «8 с половиной», «Сладкая жизнь», «Ночи Кабирии» и других.

В это время советская мода переживала головокружительный взлет. Когда в Общесоюзный дом моделей одежды на Кузнецком мосту пришла когорта потрясающих специалистов. Многие из них имели западное образование. Ирина Крутикова, например, главная по меху в СССР, училась в Германии. Дело в том, что Хрущев поставил цель переодеть советскую молодежь, которая до 1957 года выглядела, мягко говоря, как голодранцы. И Дом моделей, и советская промышленность работали на эту идею, отправляя лучших из лучших на обучение за рубеж и выписывая огромное количество специализированной прессы. В ту пору в Дом моделей приходит искусствовед Алла Щипакина, которая обо всем этом написала замечательную книгу, появляются модельеры Александр Игманд и Слава Зайцев. И если вы посмотрите, как тогда одевались советские женщины, то поймете, что они выглядят в контексте мира. Туфли-лодочки, лаконичные прямые платья, прически с высоким начесом — «бабетта», элегантные костюмы. А как одеты мужчины? У них же потрясающие пиджаки и очки в невероятных оправах! А Гагарин так вообще икона стиля! Абсолютно модный, современный и элегантный. Правда, не стоит забывать, что в 60-е 30% населения Советского Союза — неутомимая молодежь. А там, где юность — там погоня за стилем, красотой и тенденциями.

— А кого можно выделить из современных молодых дизайнеров?

— Помимо молодых, есть еще и маститые... Я просто обожаю абсолютный минимализм и лаконичность линий Светы Тегин. Очень люблю Кирилла Гасилина. Его точные, четкие линии и графику. А среди молодых могу отметить совершенно безумного Рому Уварова, который участвовал в нашем телепроекте «Подиум». Правда, он не дошел до финала, потому что не умеет шить от слова «совсем». При этом он обладает двумя самыми важными чертами, необходимыми человеку, который видит себя в контексте современной моды, — ирония и искренность. Ведь в чем беда всех этих гламурных девиц-дизайнеров? Они слишком серьезны в том, что делают. В чем проблема блесток и шика? Они слишком серьезны в своей помпе. Почему Филипп Киркоров взорвал интернет песней «Цвет настроения синий»? Потому что он порвал шаблон о своей сверхпафосности и позволил себе быть ироничным по отношению к самому себе.

И вместе с тем, в моде существует парадно-помпезное направление. Но оно не про стразы и блески, а про богатый дизайн в сочетании с оригинальной идеей. Конечно, это стиль Алены Ахмадуллиной. Я ее очень люблю за подход, за интерпретацию русского стиля, за каждый сезон! Или гламур A La Russe Насти Романцовой. Но Настя тоже не дает пустой шик, а соединяет гламур с логикой и историей. Еще есть совершенно прекрасный Андрей Артемов, который умудряется лавировать между светской тусовкой с ее потребностями и той актуальной модой, которая приходит с Запада. И, конечно, стоит выделить целую плеяду никому неизвестной молодежи, которая только мечтает о подиуме. Я каждый день вижу студентов с горящими глазами на своих лекциях в РАНХиГС, Школе дизайна НИУ ВШЭ и в других учебных заведениях. Вот за ними будущее.

Для жизни в Москве я выбрал кусочек старого города, который почти не изменился. Прямо у меня под окнами стоит дом, в котором жил Левитан, соседнее строение — особняк Морозовых, чуть дальше — усадьба Юргенсона... Я нежно люблю этот город и говорить о нем могу бесконечно!

Фигура третья. Мужественная

— Тим, вы — признанный знаток мужского стиля. Что вы можете сказать об отношении мужчин к моде, меняется ли оно, особенно в регионах?

— Хочется начать с показательного примера. Вообще, я не практикую консультирование и не тружусь стилистом в широком понимании этого слова. Исключение составляют лишь те случаи, когда мне доводится работать с протокольными персонами и руководителями высокого уровня. Чаще все происходит через президентскую академию или отдельные агентства. Иногда бывает, что нужно выезжать буквально срочно и спасать ситуацию. Однажды мы вылетели в один южный регион России к директору довольно крупного производства. Каково же было наше удивление, когда нас встретил хлебосольный мужчина в серебряном костюме, остроносых белых туфлях, в темно-синей рубашке с двойным воротничком и в галстуке LouisVuitton. Казалось, он надел все самое ужасное сразу. Тогда мы должны были не только переодеть этого большого начальника, но и дать ему понять, что на международной арене он представляет нашу страну. И что по его образу о нашем государстве судят соответственно. И это неприятно! В итоге он и его протоколисты прошли обучение не только по стилю, но и по столовому этикету и приемам. Поэтому стиль — всегда больше, чем просто внешний вид. Особенно когда мы говорим о мужчинах в статусе. Здесь играет роль каждая деталь, каждый маркер. Как сидит рубашка? Каким должен быть галстук? Какой стоимости должны быть часы, чтобы они не выглядели вульгарно и соответствовали уровню? Вот вопрос. И если уж мы говорим о протокольной норме, то они не должны стоить больше 10 000 евро. Более того, сегодня наметилась новая очень важная тенденция — «популизм» в аксессуарах. Когда президенты, министры и владельцы крупных компаний ходят с демократичными Swatch, TIMEX или Seiko. Потому что сейчас часы — это не роскошный аксессуар, а только время. Собственно говоря, из-за этого часовой рынок Швейцарии переживает серьезный кризис.

— Какие еще тенденции угадываются в мужской моде? И какие советы можете дать.

— Основной совет: не стоит надевать все лучшее или худшее сразу. Синяя куртка, синие джинсы и синяя кофта. Что может быть ужаснее?

А вообще приятно, что к мужчинам приходит осознание, мол, надо выглядеть посимпатичнее обезьяны и не бояться этого. Сегодня появилась целая категория молодых мужчин, а-ля «Бизнес-молодость», «Трансформатор» Дмитрия Портнягина, которые знают, что правильный образ помогает в позиционировании себя не только как «модников» или «не модников», а как неких деятелей и успешных людей. Рынок мужского стиля быстро растет и расширяется, появляются запросы на мужских стилистов. Ведь многие годы у нас бытовала ужасная, совершенно отвратительная тенденция, когда прилично одетого и хоть чуть-чуть ухоженного мужчину воспринимали, как человека нетрадиционной ориентации. Но это же абсурд! Абсолютно брутальные, сексуальные и успешные итальянцы выглядят с иголочки. Посмотрите на этих щеголеватых денди, у которых могут быть пиджаки в розовую клетку, цветные носки, платки — все, что угодно... При этом, никто не сомневаться в их гендерной идентичности, они окружены красавицами. Потому что мужественность проявляется не в цвете пиджака и ботинок. Также как сексуальность подчеркивается не убогими черными вещами и попытке забыть о своей внешности.

Я не занимаюсь исключительно историей моды. Если мне и приходится говорить о прошлом, то в контексте современности. Например, я анализирую, как одевались люди раньше, и предугадываю, как они будут выглядеть завтра. В этом смысле я скорее культуролог, нежели историк!

Фигура четвертая. Элегантная

— Тим, а чтобы вы в целом сказали о трендах, которые наметились в фэшн-индустрии?

Впереди нас всех ждут довольно любопытные перемены. Ведь, с одной стороны, в моде заканчивается большой 10-летний период, а с другой, маленький, четырехлетний. Последний — время антимоды с Гошей Рубчинским и Демной Гвасалия. Вся эта история с uglyfashion завершается. Подростки вырастают и начинают входить во взрослый мир, поэтому им нужно нечто иное, чем тренировочные брюки, кроссовки на гипертрофированной подошве и свитшоты-высказывания. На смену этому приходит одно из важнейших направлений в эволюции моды — разумный феминизм. Не оголтелый, не истеричный, не безумный, а очень спокойный и нейтральный. Это во-первых. Во-вторых, в создании образов будут «звучать» искренность и ирония, о которых мы уже говорили. В-третьих, свое продолжение и развитие получит разумный, осмысленный минимализм. И, в-четвертых, все эти вещи складываются в интересное явление, которое можно назвать новая элегантность — холодная, возможно, брутальная. Эта не та элегантность, что объективизирует женскую сексуальность. Не та, что манерна, куртуазна и избыточна. Это элегантность самостоятельных, самодостаточных людей, которые одеваются стильно, не для того, чтобы кого-то впечатлить, а для того, чтобы чувствовать себя комфортно. Если я хочу носить синюю помаду, то буду! Если я хочу носить брутальные или женственные вещи, то буду! Одежда для себя и своего самовыражения.

— В первом сезоне телепроекта «Подиум» вы были наставником. Планируется ли продолжение реалити?

— Все зависит от обстоятельств, партнеров и продюсеров. Пока был один сезон — яркий и захватывающий. Если все-таки примут решение снимать продолжение, я буду только рад. Потому что этот проект про исполнение важных жизненных приоритетов. По крайней мере для меня. Когда я начинал работать в моде, мне было всего восемнадцать. В то время я буквально засматривался американским «Подиумом» — единственным качественным и достойным шоу о стиле. Особенно обаятельным на телеэкране был образ Тима Ганна, который стал для меня своего рода ментором и образцом для подражания. Благодаря ему я пришел к классическому стилю в одежде. Да и мой путь в моде во многом был продиктован примером Ганна.

Поэтому, когда мне предложили стать наставником русской версии телепроекта, поверить в такое совпадение было невозможно. Правда, я оказался значительно моложе своего американского прообраза. Но за меня говорили большой опыт преподавательской деятельности и годы работы в фэшн. Было здесь и немного удачи.

Ровно как и в том, что я оказался в вашем городе. Ведь Челябинск был отмечен на моей карте случайно. Я просто предположил, что непременно должен здесь побывать. Расписание составлялось мной в январе, а уже в феврале я оказался в вашем замечательном городе. Как говорится, бойтесь своих желаний, ведь они сбываются.

Комментарии для сайта Cackle

Вам будет интересно

Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.

Производство сайта Павел и Дмитрий Логачёвы