Война кланов, Мительман VS Барышев, грязный пиар — лишь часть сценариев местной политической борьбы под названием муниципальные выборы-2019, отгремевшие в первые выходные сентября. «Несмотря на ожесточенные бои в некоторых округах, эффектное и зрелищное сражение, похода гражданского общества в политику не состоялось», — считает политолог, политтехнолог Алексей Ширинкин. Почему нынешняя кампания — скорее театр политических бездействий, какие фигуры оказались на мизансцене событий, разбираем по ролям с Алексеем Валерьевичем.

Алексей Ширинкин
политолог, политтехнолог

Комедия дель арте

— Алексей Валерьевич, начну с того, что меня на этих выборах удивили списки кандидатов, где появились все эти странные люди, жители из соседних деревень и откровенные фрики.

— Предвыборная гонка — немного театральная история, и «техники», о которых вы говорите, играют в ней декоративные роли, изображая альтернативность выбора. В основном вся эта «труппа» пришла из каких-то конкурентных клановых историй. И при всей бутафорности их значение достаточно велико. Например, в 2014 году тогдашний вице-губернатор «по политике» из таких вот техников составил список конкурентов Бориса Видгофа в депутаты Гордумы. Вид- гоф же собственной труппой статистов не озаботился, а зря. Перед выборами все его оппоненты по сигналу снялись с голосования. В итоге к избирате- лю попал бюллетень не со списком фамилий, среди которых надо было выбрать одну, а фамилия одного толь- ко Бориса Ефимовича и два окошка: «за» и «против». Протестность такого безальтернативного голосования всег- да выше. В результате больше полови- ны электората высказались против и Видгоф выбыл из гонки.

Таких статистов много на любых выборах. Особенно если ситуация осложняется борьбой кланов. Типа нынешних «молодогвардейцев» и Владимира Бурматова; «Соцгорода» и Андрея Барышева; Ильи Митель- мана; Станислава Мошарова; клана «советских», Виталия Рыльских и Сергея Овчинникова.

— Какую роль играют муниципальные выборы в целом?

— Вопрос муниципальных выборов можно рассматривать по слоям.

Первый слой (даже не тактический, а приземленный) — кто, что, у кого отожмет, условно, у кого какая будет стоянка, какой клан усилится. Это такая «насекомая» история, которая для меня малоинтересна. И кто-то из этой истории выйдет окрепшим, а кто-то ослабшим — для города-то все равно. Хотя я отдаю себе отчет, что для элит это важно, важнее, чем выборы губернатора.

Второй слой — вопрос региональной политики, то, какие изменения мы видим в настроении людей, подходах кандидатов по сравнению с выбора- ми 2014 года.

И третий слой — федеральный уро- вень, и как он отражается на нашей политической системе, куда все идет и какой отпечаток накладывает на эту избирательную кампанию. Кро- ме этих слоев есть несколько разных сюжетов. Экономический, социо- культурный и психологический. Они тоже прочитываются в этих выборах.

Война или мир

– Какие изменения произошли, если сравнивать кампании 2014 и 2019 годов?

– Выборы-2019 показывают ослабление кристаллизации «политического класса» области. Ярких общественных независимых фигур практически нет в информационном и политическом поле.

Хотя, казалось бы, для их появления есть все предпосылки. Муниципальная «райсоветовская» реформа полностью убрала препятствия для прихода во власть людей без денег и административного ресурса. Чтобы стать кандидатом в депутаты в Челябинске, не нужно собирать подписи и вести какие-то дорогие кампании. Появилась надежда, что в политику массово придут общественные деятели.

Как человек средних лет (внезапно для себя) я прекрасно помню, каким инертным и «сытым» было российское общество в нулевые, и каким оно стало сегодня: люди, лишившиеся уверенности в будущем, готовы выходить на митинги в поддержку независимых и протестных кандидатов. В Челябинске же пока такого не наблюдается, хотя напряженность в городе растет вместе с ростом среднего класса, глобализованной молодежи, бизнеса, всех тех социальных слоев, которые одновременно генерируют деньги для города и требовательность в отношении государства. Сегодня в плане ментальности, стандартов жизни и развития социокультурной среды мы стали ближе к Екатеринбургу, как к некому эталонному современному мегаполису, чем четыре года назад. Челябинск не деградирует, он растет. Но этот рост пока никак не конвертируется в политическое участие. И да, никакого похода гражданского общества в челябинскую политику в этом году не состоялось.

– Я так понимаю, что у нас не будет таких войн, как в Москве?

– В институциональном плане в райсоветовской реформе заложена дилемма. С одной стороны, сильные городские кланы, которые адаптировались к реформе и захватили фактически все райсоветы, являются противовесом областным и даже федеральным властям. Теоретически этот конфликт может вызвать у обеих сторон запрос на общественную поддержку, что и способствует демократизации.

С другой стороны, эти же кланы, которые долго сидят на финансовых потоках, усиливаются и постепенно превращаются в олигархат. А город под их управлением – в олигополию, которая обречена на деградацию и смерть.

В Челябинске, как и на всей территории бывшего СССР, где установилась постсоветская номенклатурная модель развития, мы видим, что верхушка отжимает все потоки, устраняет всех аутсайдеров и, в конечном счете, создает закрытую модель.

Впрочем, это не наше изобретение. Существует прекрасная работа Дарона Аджемоглу и Джеймса Робинсона «Почему одни страны богатые, а другие бедные», где подробно описывается, как правящие коалиции замыкаются и выжимают все соки из общества. И мы живем в этой модели по понятным причинам. У нас нет такого уровня политической культуры – ни у элиты, ни у общества – чтобы выстраивать договорные отношения. Кто сильнее, тот и прав.

К слову, в этом году мы ждали, что на политической сцене появятся какие-то урбанисты, экологи или активисты. Один из таких, например, сделал сайт про депутатов, который на деле оказался малоэффективным. А вторые хоть и вышли на выборы, но вооружились абсолютно популистскими лозунгами: «Мы против ГОКа». И что?

Ребят, вы же понимаете, что это абстракция, демагогия и просто-напросто нулевой уровень компетентности. И опять же никого из них не было в общедоступном информационном поле.

Сегодня райсоветовская реформа могла бы, теоретически, взломать нашу замкнутую модель развития, потому что она резко понижает порог явки и говорит всем: "Пожалуйста, баллотируйтесь!

Уныние интеллигенции

— Почему общественники не пошли на выборы?

— Сегодняшнюю ситуацию по-другому, как уныние интеллигенции, не назовешь. Все причитают: «Валить, валить», но при этом сидят на месте и ничего не делают. Это будет продолжаться. Почему?

Главная причина — крайне низкий уровень политической культуры народонаселения. Челябинск в этом смысле все еще преимущественно заводской город. К сожалению, у нас нет политических запросов, сил для самовыражения и чувства гражданского достоинства. Все эти «СтопГОК», «Челябинск — дыши» и прочие активисты даже не стремятся повысить уровень правовой культуры и овладеть какими-то эффективными инструментами. Хотя, к слову, можно поставить большой плюс экологам, которые собрали 800 000 на экспертизу Томинского ГОКа. Молодцы! Именно этим надо заниматься. Собирать деньги и создавать какую-то механику, которая будет работать.

Да и обществу, в целом, есть куда расти. Мне кажется, задача любого настоящего патриота — помогать этому росту. Сейчас мы с коллегами занимаемся проектом экспертной площадки, в формате которой можно будет обсудить многие наболевшие вопросы, сделать выводы, предпринять какие-то действия. Что может быть проще этого для развития гражданского общества?

— Еще одна история из разряда «собрались, обменялись мнениями и разошлись»?

— И хорошо. А как по вашему появлялись политические партии в Западной Европе? Они как раз и зарождались в клубах. Сначала поговорили и разошлись, а потом внесли по три доллара и сделали демократическую партию США. Понимаете? Правда у нас стоит только предложить: «Внесите по 3 доллара!» Как на этом этапе все и заканчивается. Если говорить лично обо мне, то я готов отдать свои три доллара на благое дело.

В Челябинске колхозный уровень политики

— Почему многих кандидатов не было в информационном поле? И вместо того, чтобы закрашивать пробелы, многие из них устраивали праздники двора?

— Потому что по-другому не умеют, потому что так принято и потому что так проще всего показать активность. Это и доказывает, что в нашем городе колхозный уровень политики.

Качеством политической гонки не озабочен никто. Поэтому чаще челябинские политтехнологи, и я в том числе, трудятся вне нашего города. Причины тому две: либо у кандидатов нет бюджета на выборы, либо у них нет запроса на повышение уровня своей кампании и грамотного использования ресурсов. В конечном счете эта проблема характерна для всего российского бизнеса, который не заинтересован в экспертах. Человек, который обладает знанием, требователен. Он говорит: «Ты меня нанял, значит исполняй, что я советую!» Но элита не любит кого-то слушать, они же великие, сами прекрасно все знают. В итоге тратят гораздо больше денег на разного рода безумные вещи, бессмысленные праздники двора.

Опять же, говоря о качестве политической кампании, нам просто следует задаться вопросом: «А кому это надо?» Если во власть идет представитель от какого-то клана, то ему не нужны креативные, яркие и «тонкие» инструменты.

— Как поменялась или поменяется расстановка сил на политической арене. Что скажете о первых результатах?

— Прогнозы — такая неблагодарная вещь... Могу сказать только одно, что челябинская электоральная кампания — история грязных выборов. При этом у нас нет морального ограничителя. Нет дна. Кандидаты идут на все ради победы. Невозможно, к примеру, пройти мимо конфликта Барышева и Мительмана, благодаря которому город словно вернулся в 90-е, — драки, черный пиар, «поддержка» одного из кандидатов трансвеститами, сплетни, скупка и спаивание и т. п.

В том же Снежинске культура куда выше, потому что это маленький город, где все друг друга знают. Мало того, здесь живет интеллигенция, которая понимает, что заниматься фальсификациями, спаиванием или «каруселями» — неэтично и пошло.

А в Челябинске традиционно можно все. И в итоге, в гонке, особенно в малых округах, часто побеждает далеко не лидер мнений, а тот, у кого в арсенале больше неэтичных ходов, и кто ловчее все обустроил.

Если говорить об итогах этой кампании, то ее результат был предсказуем. Большинство мест в новых райсоветах снова ушли городским группировкам — коалиции «калининских» и «советских», «молодогвардейцам», «ленинским», группам Видгофа и Мительмана-Ершова. «Соцгород» Андрея Барышева, хотя и потерял много мест, тоже сохранил определенное влияние. Тем не менее, мы видим и около полутора десятков примеров успешного протестного голосования, приведшего общественников в кресло, как минимум, районного депутата («эсеры», экологи, «яблочники»). Посмотрим, насколько они окажутся способны не только к уличной активности, но и к конструктивной работе.

Главная особенность маленьких выборов — низкая явка на уровне 20-30%, а значит, и низкий порог входа. Скажем, чтобы победить в округе с 5000-ми избирателей, достаточно заполучить голоса 500 — 600 человек. Такое под силу любому кандидату!

Игра в долгую

— Что сделать, чтобы мы увидели рост гражданского самосознания?

— У нас есть две дороги.

Одна — длинный путь эволюционного развития, как было на Западе. Только для этого нам понадобится лет так 10. Ментально и исторически мы находимся в начале XX века.

Вторая — ускоренная модель развития. Если мы хотим быстро пробежать эту дорогу, то надо мощно вкладываться в гражданские институты, общественные структуры. Нужны программы, реальные деньги, гранты.

Прекрасный пример — фонд Михаила Ходорковского «Открытая Россия». Это было реально крутое обучение общественных лидеров. Многие сегодняшние депутаты, в том числе и «Единой России», вышли из шинели «открытки». И начинать в этом учебном процессе надо с азов. Что такое политика? Почему этим надо заниматься?

И заниматься этим должны те, кто хочет видеть Челябинск не заводским поселком, а современным мегаполисом. Да, это сложные люди, они будут многого хотеть, но это единственный способ не превратиться в условный Курган или другой депрессивный регион. Это вопрос власти и людей, которые хотят играть в долгую. Ведь проблема нашего города и России в целом заключается в том, что у нас никто не играет в долгую. У нас все проще: взял деньги — убежал. А если не убежал, то посадили. Экс-кандидат

— За какое время нужно готовиться к выборам?

— Минимум за год. Но идеально, когда кандидат системно окучивает округ. Как тот же Барышев со своим «Соцгородом». А вот с применением всяческих IT— или SMM-технологий можно поспорить. Ведь интернетизация выборов сегодня зависит от одного параметра — возраста электората. И тут мы понимаем, что в сети сидят в основном молодые люди, которые почти не ходят на выборы. И в тоже время статистика показывает, что у нас все еще много людей старше 40 лет, которые сегодня вне интернета. А это как раз основной избиратель.

— А как же армия Алексея Навального?

— Но армия этого блогера не ходит голосовать. Все та же статистика говорит, что явка среди молодежи достигает 20 — 25%. Из 8 молодых людей на выборы пойдут 1,5 человека. Поэтому вкладываться в соцсети — самоотверженно, но безрезультатно. Нужно работать с бабушками, со средним возрастом. Это факт! И при этом просто «работать в полях», устраивая встречи с избирателями, малоэффективно. Все мы понимаем, что на уличные собрания чаще всего приходят только самые буйные. Это работает только там, где есть сплоченное локальное сообщество, много активных жителей. Например, простые дворы рабочих районов, которые готовы ходить на встречи с кандидатами. В центре города таких желающих немного. Здесь потребуется долгая, нудная работа с активом. И нужно сделать так, чтобы люди тебе поверили. А это уже вопрос не эмоций, а банальной утилитарной полезности — «что ты можешь дать электорату?» Лавочки, асфальт, малые архитектурные формы. Никаких пустых и абстрактных обещаний.

А людям, которые сторонятся политики и считают ее исключительно грязным делом, остается сказать, что политика везде, ее не получится игнорировать. Когда граждане, особенно самая образованная и состоятельная их часть, пытаются это делать, случается непоправимое. Такое уже было в нашей истории. Когда интеллигенция начала XX века поплевывала на политику, говорила — фу! — кадетам и эсерам, и в итоге через 10 лет очнулась — где? На Соловках.

— А вы сами становились кандидатом в депутаты?

Не совсем мой профиль... Правда, один раз меня уговорили попытать себя в качестве кандидата в мэры Екатеринбурга. Это было в 2013 году. В это время моими оппонентами были Евгений Ройзман и Яков Силин. Если говорить в деталях, то это была история, когда появился запрос на кандидата «от интеллигенции». В целом, эти выборы стали для меня интересным, но коротким опытом. Я быстро снял свою кандидатуру и вышел из гонки. По одной простой причине: у каждого должна быть своя миссия. И если идти в политику, то надо всецело отдавать себя служению обществу. А я в этом смысле состоялся и уже не гожусь для политики. И свою миссию вижу, прежде всего, в социальной ответственности, в преподавании (Алексей преподает в ЧелГУ, РАНХиГС — прим. ред.) и в публичной деятельности. И в следующий раз соберусь в политику, только когда впереди будет маячить большая перспектива изменить Челябинск, и я буду понимать, что это необходимо.

Комментарии для сайта Cackle

Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.

Производство сайта Павел и Дмитрий Логачёвы