Аналитик Анастасия Кузьминова не привыкла гадать на кофейной гуще. Ее магическими картами служат волатильность валюты, цифровизация и другие неизвестные простому смертному термины, тем не менее влияющие на его благосостояние. Мы попросили Анастасию разложить экономический пасьянс и посмотреть, что ждет челябинский бизнес в обозримом будущем. Даем полный расклад.

Анастасия Кузьминова

аналитик, директор агентства So invest, кандидат экономических наук

Туда вам надо

— Анастасия, какие события последних 2-3 лет оказали влияние на бизнес. Какие тренды наметились в 2019 году?

— Событий много. Я бы лучше говорила о векторах, явлениях.
Итак, макроэкономический вектор — сжатие большинства рынков. «Федеральный бюджет доедает экономику» — это выражение стало мемом года. Другой мем породил президент в 2009 году, выступая на форуме в Сочи: «Российская экономика тотально недоинвестирована». Правда, со времен появления этого выражения мало, что изменилось. В уходящем 2018 году инвестиции в российскую экономику оценивались всего в 17% ВВП. Как цель был озвучен рост до среднемировых 25%. Но совершенно неясно, откуда возьмутся деньги? Ведь за прошлый год из страны утекло более 60 млрд долларов, по данным ЦБ РФ, втрое больше, чем годом ранее. При этом налоговая нагрузка на экономику растет, а внешние инвестиции все еще жестко ограничены санкциями. Переломов этих трендов пока не предвидится. Точки роста статистически видимы только там, где есть значимая господдержка. В прошлые годы это были отрасли, связанные с транспортным машиностроением.

Технологический вектор — стремительная цифровизация всего. Этот аспект формирует целый блок трендов: вытеснение посредников из цепочек поставок, переход к прямым отношениям производитель — потребитель; централизация, концентрация в ключевых сервисных отраслях, рост «цены входного билета», то есть потребности в стартовом капитале бизнеса; «цифровое неравенство» населения, растущий разрыв между поколениями, а также представителями одного поколения, которых условно можно разделить на продвинутых и не очень специалистов. Соответственно, производительность труда и тех и других может отличаться на одной должности в десятки раз. От этого у работодателей усиливается предубеждение в отношении возрастных работников. Возраст — это, прежде всего технологии, которыми работник владеет или может быстро овладеть.
Социальный вектор — высокая закредитованность у бедного населения и рост доходов у наиболее обеспеченных слоев. Средний класс превратился в пренебрежимо малую величину. В результате те, кто продает «добротный товар по добротной цене», все реже находят своего покупателя. Массовый спрос на товары первой необходимости не может оплатить качество, продается самое дешевое. В остальных товарах и, особенно, в услугах, желая продать что-то, нужно давить на эмоции: либо ловить бедных на желании шикануть, либо удивлять и развлекать богатых.

— Как в таких условиях бизнес будет выживать и тем более бороться за своего клиента?

— Развивается тот, кто эффективен. Создает максимум ценности для клиента за минимум его денег. Это означает, с одной стороны, востребованный товар или услугу, с другой — внутреннюю эффективность.

Продукт компании должен иметь самую мощную эмоциональную составляющую и лучшую из всех цифровую платформу, через которую он покупается. Качество в его физическом смысле играет все меньшую роль.

Что значит внутренняя эффективность? Нет лишних людей, вся техническая работа автоматизирована, люди тратят время только на коммуникации с клиентами или на высококвалифицированную творческую работу, которую нельзя автоматизировать. Вы много знаете таких предприятий? Я — нет. Большинство российских компаний не освоили еще и технологий, которые существуют второй десяток лет. Взять хотя бы CRM-системы — их так почти никто и не внедрил.
Традиционно бизнес считает, что вложения в физические активы: недвижимость, оборудование, — это инвестиции, а в информационные технологии — «игрушки для ботаников», потеря денег.
В гонке за клиента победят те, кто научится правильно инвестировать в цифровые технологии и создаст неповторимую эмоциональную «обертку» своего продукта.

Бизнес-предсказания

— Как будут чувствовать себя корпорации и небольшие компании (говорим о челябинских игроках)?

— Энергетики будут чувствовать себя неизменно прекрасно, сфера ЖКХ — тоже, особенно, если переложит выбивание долгов населения на коллекторов. Для металлургов, которые последние пару лет наслаждались выгодной рыночной конъюнктурой на рынке металла и слабым рублем, погода может ухудшиться, а может остаться солнечной. Отраслевые эксперты на этот счет расходятся во мнениях. Наблюдая за машиностроением, вижу разную динамику, при этом немало бурно растущих маленьких производственных компаний.
Все непросто будет в непродовольственном ритейле. Доля интернет-продаж растет, и мы видим, как в нашем городе ритейл сползает в эконом-сегмент. И предел этому близок. Так, по одежде в масс-маркете видно, что себестоимость снижена до предела. Следующий рубеж — сокращение числа магазинов. Боюсь, мы постепенно будем возвращаться к торговле в стиле 90-х, с заполнением торговых комплексов малоформатными магазинами, но уже на новом витке спирали. Если раньше это был формат «склад-магазин», то теперь — «шоу -рум и пункт выдачи», то есть место, где можно увидеть и забрать то, что присмотрел в интернете.
Сложнее всего будет сектору услуг. В нашем городе культура потребления услуг только начала формироваться 2000-х, и так и не успела развиться, пока у людей были деньги. Наблюдаю много сервисных микробизнесов, которые сжимаются последние 4 года и уже атомизировались — остались практически только основатели компаний. Выход для них — коллаборации, партнерские проекты, где они смогут объединить свои умения и создать вместе нечто новое. Что мешает, например, стилисту выпустить совместную линию одежды с каким-нибудь ателье, а педиатру-неврологу сделать совместный продукт по исправлению прикуса и осанки со стоматологической клиникой? И таких примеров может быть тысячи.

— Эксперты прогнозируют, что 2019 год будет самым тяжелым. Согласны ли вы с этим утверждением?

— Тут невольно вспоминается песня Семена Слепакова. Все ее слышали, уверена. Так что нет, не согласна. Пока не сформировались предпосылки для роста, каждый следующий год будет гарантированно хуже предыдущего.

— Есть ли основания для оптимизма?

— Условия ведения бизнеса, безусловно, усложнились. Если ты не имеешь в бизнесе нужных «подвязок» и не сидишь на уникальном ресурсе, лучше — сырьевом, то чтобы иметь прибыль, теперь нужно быть суперменом. Отсутствие оптимизма более чем понятно: не все родились суперменами, а кто и родился — может быстро устать. С мечтой поставить себе «свечной заводик» и уехать жить к теплому морю многим придется попрощаться.

Где деньги, Карл?

— Для каких бизнесов сейчас самое время? Какие бизнес-идеи могут выстрелить? Новые ниши, продиктованные временем. Чем бы вы сейчас активно занимались, во что бы вкладывались?

— Таких ниш немало, но заработать в них может только глубоко погруженный в тему человек. В реальном секторе еще множество ниш для замещения импорта. Другое дело, что вкладывать в производство никто не хочет: цикл долгий, риски велики и нужно много-много усилий.

На сельское хозяйство будут влиять технологии светодиодного освещения. Их удешевление делает выгодным выращивание в теплицах тех растений и в тех местах, где это раньше было невыгодно. Например, в вертикальных теплицах в городах. Тут может быть очень много ниш. Ну и не забываем про генную инженерию и инновации в технологиях выращивания.
Начинается бум диджитал— агентств. Тех, которые помогают оффлайновым бизнесам стать хоть немного цифровыми. То же самое с онлайн-образованием.
Если говорить обо мне, я вкладываюсь во все эти идеи, где-то временем, где-то деньгами, в меру возможностей.

— Чем выгоднее заниматься высокотехнологичными/интеллектуальными проектами либо работать в сегменте «эконом»?

— Мне кажется, нет такого выбора. У инвесторов и предпринимателей мотивы выбора проекта далеко не рациональны, как это принято считать в книжках про экономику. Люди вкладывают в то, к чему испытывают тягу, интерес, и в чем есть опыт.

— Есть ли потребители высокоинтеллектуальных продуктов в регионе или нет? Какая тенденция?

— Есть, но этот спрос состоит из буквально нескольких сытных бутербродов и хлебных крошек на столе. Недавно разговаривала с основателем успешной челябинской IT-компании, которая занимается искусственным интеллектом. Их клиентура живет не в нашем часовом поясе. поэтому им приходится трудиться почти круглосуточно. Офис начинает работать по московскому времени, заканчивает — по центрально-европейскому.

— Стоит ли бороться за федеральные гранты, и в каких госпрограммах перспективно участвовать?

Сейчас много программ господдержки, и тренд последних лет — замещение безвозвратной (грантовой) поддержки — возвратной, то есть займами. Хотя возможности получить деньги, что называется «навсегда», есть.

Местным инновационным компаниям раньше было невыгодно сотрудничать с московским фондом Сколково, маленькие гранты съедались командировочными. Теперь есть представительство в регионе — IT-Парк, это может изменить ситуацию.
Для средних промпредприятий выгодный вариант — льготные кредиты Фонда развития промышленности. Для той же категории — субсидии Минпромторга, нужно следить за тематикой. Она меняется, но это безвозмездные и серьезные по суммам деньги, десятки миллионов рублей в одном гранте.
Для общественно значимых инициатив интересные возможности дает Фонд президентских грантов. На социально-значимый проект можно получить несколько миллионов рублей.
Весьма привлекательные варианты поддержки предлагает Российский экспортный центр. Для тех, кто хочет стать экспортером, там много возможностей поучиться, проконсультироваться и получить субсидии.
Общая боль всей господдержки — предельная бюрократизация, очень детальная отчетность и угроза преследования за неверное оформление документов. Это, конечно, сильно охлаждает пыл предпринимателей. Но с другой стороны, те, кто получил поддержку и остался доволен, не сознаются в этом. Зачем повышать конкуренцию? Лучше кричать: «Здесь рыбы нет!»

— Какие еще проблемы есть у челябинских игроков?

— Кадры. Все интересные для бизнеса сотрудники — «на крыле», рассматривают возможности переезда в другие города. Лучшие двадцатилетние в большинстве уже уехали, тридцатилетние — активно уезжают, сегодня уже сорокалетние задумались об отъезде. Это, пожалуй, главная беда для бизнеса в нашем регионе. Люди разочарованы своей малой родиной, им кажется, что трава за рекой зеленее, и часто так оно и есть.
С другой стороны, вижу приезжих из других, более бедных регионов. В том числе довольно квалифицированных, хотя их хотелось бы больше.

— Что может повлиять на настроение и решение бизнесмена (закрыть/не закрыть, уехать/не уехать, перевести бизнес в Москву и т. д.)?

— Падение локального спроса и невозможность нанять нужные кадры. Одним словом, недостаточная отдача за титанические усилия предпринимателя. А еще растущие личные риски.

— Какие шаги нужно предпринять, чтобы изменить настроение в регионе? Повлиять на инвестиционную привлекательность Челябинска, из которого в последнее время все только бегут?

— В миграционных процессах эмоциональный фактор играет колоссальную роль. «Все побежали — и я побежал». «Инвестиционная привлекательность» — это такая абстрактная штука. А вот видимые подвижки с чистотой улиц и воздуха — вполне реальны, по-настоящему крутое общественное пространство — тоже. На этих эмоционально значимых вещах можно стабилизировать настроения.

— Не происходит ли люмпенизация бизнеса? Не уходит ли все в эконом-сегмент, в продажи/перепродажи. В силу отсутствия платежеспособности населения?

— Я бы не стала говорить отдельно о люмпенизации бизнеса. Это явление шире и касается всех сфер жизни. Регион теряет интеллектуальную элиту, ту, которая была завезена в 40-50-60-х годах, и их потомков. Внуки тех людей сейчас думают об отъезде, а правнуки в большинстве уже уехали. Главная причина «заболачивания» местного социального ландшафта — в этом.

Вокруг да около...

— Сегодня люди объединились вокруг экологической проблемы, не воспользоваться ли властям этой объединяющей идеей? Подключить к ее решению бизнес, сделать что-то показательное, хорошее?

— Челябинский бизнес сейчас подходит к общественной деятельности очень, мягко говоря, прагматично и утилитарно. Крупный бизнес эксплуатирует ресурсы территории, а вкладывает зачастую в других местах. Средний бизнес — в раздумьях и тоже страхуется, не делая всех ставок на регион. А малый бизнес, чтобы собрать нужный ресурс, должен объединиться. Вы пробовали когда-нибудь собрать в подъезде деньги на новую входную дверь? Тут примерно те же шансы. Так что властям нужны сверхусилия, чтобы сделать бизнес своим союзником в решении местных проблем.

— Как вообще бизнес считывает действие/бездействие властей по отношению к проблемам города. Или ему все равно? И как должна реагировать власть на это? Потому что она сейчас демонстрирует безразличие.

— Бизнес и власть — это не отдельные группы людей. Это группы интересов, тесно переплетенные и конкурирующие между собой за ресурсы. Я не вижу силы, имеющей долгосрочные интересы развивать регион. Пока такая сила не проявится и не станет хозяином положения в регионе, ситуация будет усугубляться.
Сейчас наращивают свое влияние общественные движения, и это прекрасно. Власть начинает прислушиваться к общественному мнению, это очень ощутимо, хотя практических результатов немного. Общественность может если не переломить негативный тренд, то хотя бы стабилизировать ситуацию.

Комментарии для сайта Cackle

Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.

Производство сайта Павел и Дмитрий Логачёвы