К финалу на «Первом канале» подходит уже 7-й сезон шоу «Голос». Участие в российской версии проекта за эти годы приняли сотни вокалистов. Зрителям запомнились десятки. Но по-настоящему успешную музыкальную карьеру сделали единицы. Судя по гонорарам, переполненным залам и расписанным на год вперед выступлениям, самыми востребованными и продаваемыми из них стали эпатажная Наргиз, экзотическая Севара
и харизматичный Антон Беляев.

Полуфиналист второго сезона шоу, основатель и фронтмен группы Therr Maitz, музыкальный продюсер и композитор нашел время для эксклюзивного интервью «Плану Б».

— Антон, многие все еще помнят вас как парня с осликом...

— Значит, сработало! В моем сезоне был очень сильный состав участников: Наргиз Закирова, Гела Гуралиа, Тина Кузнецова, Сергей Волчков... Поэтому я использовал все, чтобы выделиться. Понимал — с моим вокалом не обойти людей, которые поют гораздо лучше. Я ведь никогда не мечтал петь и не учился этому. Запел вынужденно, еще в Хабаровске, когда наши вокалисты загуляли, и отдуваться пришлось мне. Но к 13-му году я как продюсер записал уже так много разных артистов, что в процессе, видимо, чему-то у них научился. Плюс у меня были пианизм, необычные аранжировки и ослик на рояле (смеется). Плюшу я купил в подарок жене, а потом подумал, что он может стать моей фишкой на шоу. Операторы ругались, что осел закрывает лицо, ломает выстроенный кадр. Но я настоял на своем. Теперь он мой талисман. Я вожу его на гастроли, даже возвращаюсь за ним, если вдруг забуду.

— Вы переехали в Москву в 2006-м и к моменту участия в «Голосе» уже успели поработать как продюсер с Тамарой Гвердцители, Максимом Покровским, Полиной Гагариной...

— Не буду врать, что мне захотелось движения, воздуха, развития. Нет! Просто в Хабаровске я вряд ли бы заработал достаточно, чтобы поехать в Лондон в знаменитую студию на Эбби-роуд и поработать с людьми, которые пишут музыку для бондианы и «Звездных войн»! Наша страна так устроена, что если хочешь чего-то добиться в любом деле, ты вынужден ехать в столицу. Главное, понимать, что сюда никто и никогда не приезжает на подготовленный плацдарм. Всем кажется, что у них есть связи, которые помогут на первых порах. И я так думал. Но ничего из того, на что рассчитывал, не сработало. А произошло то, чего и представить себе не мог! Четыре года я занимался аранжировками в маленькой студии, «накапливал» людей. Заказов становилось все больше, и платили за них все лучше. Все это время я писал музыку и для себя, в стол, потому что не писать не мог. Мне очень нравится работать в студии, но живое выступление — это совсем другой кайф! Постепенно внутренняя потребность снова выступать с группой становилась все сильнее, и я решил снять Therr Maitz с паузы, на которой проект стоял, пока я устраивался в Москве.

— Кстати, что означает это название?

— Да ничего, игра слов (смеется). Еще в Хабаровске нам нужно было как-то называться, чтобы выступать по злачным местам города, вот на одной из вечеринок и придумали. «Тermite» — термит, муравей по-английски. Мы так и эдак крутили слово, чтобы покруче слышалось и читалось. Наутро подумали «Какая хрень!», но было поздно, потому что накануне успели отправить письмо с этим названием организаторам какого-то фестиваля. Под ним и выступаем до сих пор.

— К 2013-му Therr Maitz был уже вполне успешным проектом, гастролировал по России. Зачем был нужен «Голос»?

— Для расширения аудитории. Из-за того, что мы уже были немного известны, меня и позвали в шоу. Это происходит со многими артистами, ведь, чтобы «Голос» смотрелся, он должен состоять не только из поющих строителей и домохозяек. Должны быть и музыканты. Их продюсеры и находят — в клубах, тусовках, в метро и переходах. Но кастинг все проходят на общих основаниях! На слепых прослушиваниях я очень нервничал, боялся, что ко мне повернется одна Пелагея. Мы были знакомы, и она, узнав голос, могла это сделать, а все бы подумали, что это коррупция (смеется).

— В итоге к вам повернулись все наставники! Вы бы посоветовали рвущимся к вершине путь в шоу-бизнес через такие шоу?

— Это самый дешевый путь. Полгода тебя бесплатно показывают по телеку каждую пятницу. Так сумей запомниться зрителям! У создателей телешоу нет цели найти и взрастить талант. Их задача — рейтинговый продукт, который будут смотреть зрители и в который вложатся рекламодатели. В моем случае «Голос» помог. Засветившись в телевизоре, я привел новую публику к Therr Maitz. А сейчас большинство наших слушателей даже не знают, что я был в «Голосе».

— Их не смущает, что все ваши тексты на английском?

— Мы не стараемся писать музыку, которая типа «из Хабаровска взорвет мир». И перед текстами тоже не стоит каких-то коммерческих задач и далеко идущих планов покорения Запада. Я не поэт (с текстами мне сильно помогает наша вокалистка Виктория Жук). Я композитор, и четко понимаю, как то или иное слово должно звучать в моей музыке, поэтому контролирую каждый звук и слог. Русскоязычные тексты для меня не табу. Захочется написать на русском, пойму, как это сделать хорошо, — и сделаю. Просто пока этот пазл для меня не складывается.

— А что со стилем Therr Maitz? В Википедии написано, что вы — инди-группа...

— Моя музыка — это то, из чего я сделан, что могу транслировать вовне. В каких-то треках более рОковое звучание, в каких-то — джазовое. Я ведь изначально джазовый пианист, но давно и увлеченно слушаю электронные проекты. В моем детстве папа дружил с человеком, который занимался перезаписью кассет. Поэтому для начала 80-х, да еще для Магадана, где я родился, у нас была нереальная фонотека — от Высоцкого до Kraftwerk. Так что во мне много всего намешано. А инди — это же сокращение от independent, независимый. Вот и мы не зависимы, не привязаны к одному стилю, к зарабатыванию денег, к конкретному лейблу. Нами никто не управляет. Мы свободны!

— Ваши родители больше связаны с информатикой, чем с музыкой. Кто отвел в музыкальную школу?

— Мне дали карт-бланш. Я был и на боксе, и на фигурном катании, и на легкой атлетике. Но только музыка увлекла так, что друзья со двора спрашивали, выйдет ли гулять моя собака, потому что на мне уже поставили крест, а пес лихо пинал мяч (смеется).

— Но не за это же вас выгнали из 9-го класса элитной английской гимназии?!

— Я умудрялся быть одновременно пианистом и отпетым хулиганом. В Магадане по-другому авторитет не заработать! И стенка на стенку ходил, и в детской комнате милиции бывал неоднократно. Сначала это казалось крутым. Без подробностей, но в мои 12-16 родители нахлебались. Слава Богу, ничего непоправимого совершить не успел. Спасли музыка и мама. Прямо из очередного приключения она отправила меня в Хабаровск, где училась старшая сестра Лиля, так что я был типа под присмотром. После муз. училища поступил в Институт культуры на «Дирижера эстрадного оркестра». Правда, не закончил: в 2005-м рванул с Therr Maitz в Японию. Целый год мы играли по клубам Токио и Киото. Но это не сказка о восхождении к славе, а не слишком красивая история о том, как заработать на съемное жилье и не самый плохой инструмент.

— В последнее время вы активно работаете в кино как композитор и продюсер: «Голоса большой страны», «Лед».

— «Голоса» — мой первый опыт в этой сфере. Я очень доволен музыкой. Но в целом это самодеятельность. Просто собрали кучу медийных лиц — из Comedy Club, шоу «Голос» — и попытались это продать. В прокате «Голоса» собрали еле-еле 150 млн. рублей. Сравните со «Льдом», собравшим больше миллиарда. Это разный уровень! Я согласился войти во второй проект с условием, что никто не будет меня ограничивать. Все фонограммы в нем, от «Хочешь?» Земфиры до заглавной темы «Лететь» «Амеги», — мои. Мы работали в режиме постоянного общения всей съемочной группы, ведь в кино все друг от друга зависят: даже самая лучшая музыка в плохом кино себя не продаст, и наоборот. Но во всем, что касается музыки, мое кунг-фу круче, поэтому и последнее слово за мной. По-другому я работать не умею.

— В семье вы так же авторитарны?

— Это не авторитарность, а ответственность. Музыка и семья — самое важное и ценное в моей жизни! Семья для меня значит гораздо больше, чем друзья. Я дружу с теми, с кем работаю, с кем совпадаю в своей одержимости музыкой. А когда нужно перезагрузиться, отдохнуть, лучше сделаю это с женой и сыном. Других людей мне не надо. Я не умею делать что-то вполсилы, поэтому на сцене трачу себя без остатка. И только семья может заполнить эмоциональную пустоту, всегда возникающую после больших проектов и гастролей. Жена жалуется, что я сухарь и мне чужды романтические порывы. Но уж слишком много энергии требуют от меня музыка и выступления. И без Юли с Семеном я бы не был в порядке. Они делают меня счастливым!

— С рождением сына жизнь изменилась?

— Знаете, я никогда не был одержим идеей продолжения рода. Наверное, поэтому и стал отцом почти в 40! Но когда узнал, что Семен будет, родительские механизмы включились по полной. Я переслушал огромное количество аудиокниг на тему «как быть отцом» (в долгих перелетах есть на это время), так что был готов к его появлению не хуже жены. Стараюсь проводить с сыном как можно больше времени. Ему всего год, но он уже много говорит, подпевает моим трекам в машине и знает, где на фортепиано нота до. Он удивляет меня скоростью развития, и мне жалко что-то пропустить.

— Семья дарит вам только положительные эмоции. Вы что, никогда не ругаетесь с женой?

— Только в специально отведенное время (смеется). А если серьезно, мне повезло найти на 100% моего человека. Мы вместе уже 7 лет. Юля меня стабилизирует, превращает в совместимое с реальностью существо. Я довольно резок в суждениях, действиях и высказываниях, хотя при этом совершенно не конфликтный человек (улыбается). А Юля умеет показать ситуацию с разных сторон. Она ведь не только моя жена, но и директор Therr Maitz.

— Вы явный лидер по жизни, но при этом совершенно аполитичны?!

Я считаю, что главная задача музыканта на сцене — дать людям отдохнуть от того, в чем они ежедневно варятся! Для меня лучший отзыв, когда человек пишет, что он пришел на наш концерт и «забыл обо всей этой фигне»! Мы можем прокомментировать какие-то события в мире и стране, но в целом абсолютно аполитичная группа, не хотим быть ни чьим знаменем и не пытаемся навязать какой-то месседж. Наверное, должны быть исполнители, громко заявляющие со сцены протесты и лозунги. Но мы к ним не относимся. Гораздо важнее, что человек делает в небольшом пространстве вокруг себя. Можно сколько угодно обсуждать судьбы мира на кухне, но от этого вряд ли что-то изменится. Лучше выйди во двор и приведи в порядок детскую площадку!

Когда родился Семен, Антон решил подарить сыну только что написанную колыбельную «Undercover». А потом подумал, что эта песня может помочь и детям-сиротам. Вместе с фондом «Бюро Добрых Дел» музыкант организовал благотворительный релиз, и теперь все средства от продажи сингла передаются в детские дома.

Комментарии для сайта Cackle

Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.

Производство сайта Павел и Дмитрий Логачёвы