«Литературный квартирник» в Челябинске состоялся в рамках «БеспринцЫпных чтений». В Москве и Петербурге этот необычный проект современных молодых писателей вызвал восторг. Удивив столицы, автор проекта Александр Цыпкин и его единомышленники Александр Маленков и автор нашумевшего романа «Вера» Александр Снегирев отправились покорять регионы. За три года состоялось более двухсот выступлений.

В Челябинск известный журналист Александр Маленков приехал впервые. Александр Снегирев здесь уже бывал на литературном фестивале «Открытая книга». Час нашей беседы позволил обсудить многие проблемы дня сегодняшнего и ответить на вопросы: можно ли стать ироничным писателем без врожденного чувства юмора; почему современная проза становится все более поэтичной и надо ли сочинителю подражать викингам?

Отмычка к любому сердцу

– Насколько я знаю, состав «читающих» авторов в проекте Александра Цыпкина все время растет. К вам также присоединяются известные российские артисты. Что это — жажда популяризации литературы, возможность продвинуть новые книги?

Александр Маленков:

Не думаю, что у Александра Цыпкина был какой-то четкий план, когда он все это придумал. Мы не ожидали, что у этого проекта будет такой успех и что на эти концерты люди будут охотно покупать билеты. Я пытался анализировать, почему это могло понравиться. Думаю, привлек контраст. Люди устали от избыточного мелькания на телеэкране, в смартфоне и так далее. Избыточность дизайна, эстрадных шоу и прочего уже вызывает стресс. Поэтому сегодня вновь приветствуется минимализм. И потом, когда автор читает свой текст, ничто этого не заменит, это прямое самовыражение — от мозга к мозгу.

Александр Снегирев:

Сегодня литература часто становится придатком кино, сериалов, интернета, чего угодно. Если мы хотим, чтобы она выжила как самостоятельное явление, как текст на бумаге или как текст рассказа, прочитанный со сцены, то мы должны искать альтернативные варианты. Александр Маленков: При этом мы общаемся на сцене между собой, общаемся с залом, можем пошутить. Есть в этом и элементы капустника, и творческой встречи, и квартирника. Зрителям нравится, потому что это очень живая вещь.

— Александра Маленкова нередко сравнивают с лучшими сатирическими писателями страны. Смешные, ироничные рассказы со сцены идут на ура?

Александр Маленков:

Смех — отмычка к любому сердцу. Не только в литературе, но и в жизни: если ты рассмешил человека — он твой. Безусловно, смех — четкий критерий того, принимает тебя зал или нет. К тому же, смех слышно! Ведь можно заставить слушателей и расплакаться, но плакать люди стараются тихо. И тут надо как-то исхитриться, краем глаза уловить: ага, слезы вытирают.

— Ваше остроумие — врожденный дар?

Александр Маленков:

Я не считал себя остроумным, но юмор ценил всегда, был активным потребителем юмора, даже жадным. А потом начал шутить сам, и к окончанию школы считался самым смешным мальчиком в классе. Но чем больше ты шутишь, чем больше пишешь смешных рассказов, тем больше понимаешь, как это делается. Существует с десяток приемов, которые используются в мировом юморе. Еще Бродский говорил о том, что ирония работает на снижении пафоса: «Ее глаза, как бирюза» — восходящая метафора, а «Ее глаза, как тормоза» — нисходящая. Все возвышенное — потенциал для шутки.

Александр Снегирев:

Не согласен с тем, что каждый может научиться шутить. Тебе, Саша, легко так говорить, потому что у тебя есть талант, и ты его развиваешь, работаешь с ним. Но есть люди, которые просто не чувствуют эту стихию.

Александр Маленков:

Конечно, лучше, когда в крови. Но это, как музыкальный слух, который можно развить. Не говорю, что человек может стать великим юмористом, но можно начать шутить и стать смешным, если над этим поработать. Я даже статью написал, где дал 10 советов на этот счет.

— Свою редакторскую колонку в журнале Maxim вы намеренно насыщали юмором? Хорошая получилась книга «Сам по себе мальчик», в которую вошли и эти статьи.

Александр Маленков:

Сергей Довлатов обвинял Петра Вайля и Александра Гениса в том, что они делят литературу на плохую и смешную. Поскольку я вырос на этом, то для меня хорошо — автоматически смешно. Это не значит, что юмор в произведении обязателен. Но все мои любимые писатели обладают прекрасным чувством юмора.

Александр Снегирев:

Вспомните Достоевского, это же сплошное издевательство! Целыми романами! Ирония, как писал философ Кьеркегор, свойственна пророкам. Потому что, если вас что-то не устраивает и вы над этим иронизируете, то, соответственно, приближаете будущее. Любопытный взгляд.

Меня беспокоит, что Россия сегодня тотально обращена в прошлое. Это тревожный признак, и это чревато негативными последствиями. Поэтому я стою на позиции, что сегодня надо писать о сегодняшнем дне.

Победа над страхом

— Во времена хрущевской оттепели в моде были поэтические чтения. А сегодня в моду входит поэтизированная проза?

Александр Снегирев:

Да, современные прозаики работают над словом, над благозвучием. А это уже поэтика. Проза, которая лет 100-150 пребывала в равнодушном к этому состоянии, сейчас стремительно поэтизируется. Возможно, это происходит еще и потому, что современные читатели хотят более коротких текстов. — Инструмент современного писателя — компьютер?

Александр Снегирев:

Любопытный процесс — когда появилась печатная машинка, изменилась проза. Я, например, пишу от руки, еще Бунин советовал Катаеву писать от руки, потому что скорость мозга соответствует скорости руки. В этом случае другого рода мысли в голову приходят, другого качества текст получается. Это физиология. Александр Цыпкин свои тексты пишет на тачскрине — другая тактильность, другой вариант. А когда ты читаешь свои рассказы вслух, то это еще один вариант уточнения текста. Очень любопытно находиться в этом процессе.

Александр Маленков:

Свой первый роман, который, слава богу, никто не видел, я написал от руки. А сейчас пишу только на компьютере. Но автор постоянно не доволен тем, что получается, поэтому все время ищет какие-то новые способы: а может не ночью надо писать, а утром; а может не трезвым, а пьяным; а может не на компьютере, а от руки?.. Вот Саша сказал про Бунина, и я задумался. Надо попробовать. Правда, я возненавидел свой почерк. Он и раньше не блистал, а сейчас это вообще какая-то предсмертная записка апокалиптически больного пациента. Когда я смотрю на свой рукописный текст, даже думать больше ни о чем не могу. Александр Снегирев: (Смеется). Такая психотравма может вырасти в целый роман.

— Кстати, где современный писатель находит сюжеты?

Александр Маленков:

Когда меня приглашали на «Эхо Москвы» в «Особое мнение», я перед этим несколько дней слушал новости, читал аналитику — наверстывал. Но если говорить о желаниях, то скорее, не знал бы никаких новостей и прекрасно без них обходился бы. Я все время пытаюсь забраться в эту «башню из слоновой кости», чтобы мне никто не мешал. Но когда забираюсь, мне там грустно и одиноко, ничего не происходит. И я уже хочу выбраться из «башни», но как только вылезаю во внешний мир, он меня пугает и раздражает. И вот так все время: туда-сюда, туда-сюда. У меня сложные отношения с реальной жизнью. За сюжетами надо ходить в какие- то специальные места, общаться с людьми, чего мне делать не хочется как социопату...

Александр Снегирев:

Социофобу! В своем рассказе я это слово использовал и узнал, что социопат — это тот, кто ненавидит людей и агрессивно к ним относится, а социофоб боится общества и любит быть один.

— Как же тогда выходить на сцену, если вы социофоб?

Александр Маленков:

От противного. Я, например, не люблю быть в центре внимания, но очень люблю выступать.

— Делаете ли что-то на потребу массам?

Александр Снегирев:

Мне кажется, если сам для себя пишешь искренне, то вероятность того, что ты найдешь единомышленников, очень высока. Так было у Чехова, Булгакова, Шекспира. А если пытаешься подстроиться — такой лакейский подход — серьезных результатов не добьешься.

Александр Маленков:

Никто не даст однозначного ответа. В наше время, когда у читателей слишком большой выбор, наверное, надо о нем думать. У Гомера, условно, конкуренция не была столь велика. И я всегда был противником этих дилемм, считаю, что компромисс — великая вещь. Важно грамотно его использовать. Например, писать многослойные вещи.

Поэт — отчасти викинг

— Серьезный писатель не может пройти мимо семейной саги, когда в романе панорама жизни нескольких поколений?

Александр Снегирев:

Конечно, можно обойтись и без этого. Дело в том, что я иногда возвращаюсь в своих текстах в 30-е годы прошлого столетия по одной простой причине — моему отцу 84 года. И моя реальность — разговоры с отцом, который часто приводит примеры из довоенного времени. Реальность многих из нас шире физической реальности благодаря родителям, бабушкам и так далее. Но меня беспокоит, что Россия сегодня тотально обращена в прошлое. Это тревожный признак, потому что мы отказываемся не то что от настоящего, мы вперед не смотрим, и это чревато негативными последствиями. Поэтому я стою на позиции, что сегодня надо писать о сегодняшнем дне. И сам я пишу о сегодняшнем дне, вдохновляюсь повседневностью.

Александр Маленков:

Зависание в прошлом вполне объяснимо. Нам же историю преподносили либо не полную, либо исправленную. Поэтому мы открываем для себя историю заново, поэтому так популярна сегодня мемуаристика, историческая литература.

— Должен ли писатель страдать?

Александр Снегирев:

По собственному опыту знаю — страдания идут на пользу. Духу моему. Недавно Кирилла Серебренникова выпустили из-под домашнего ареста. Понять логику того, что вокруг него происходит, невозможно. Но я почти уверен, что полтора года, проведенные под домашним арестом, дадут ему невероятный импульс для работы.

Александр Маленков:

Будем надеяться, ведь суд еще впереди. Это, конечно, старый вопрос: нужно ли страдать, чтобы путное что-то создать. На эту тему много дискуссий. В общем, нужно, но ведь не специально же придумывать такие испытания.

Александр Снегирев:

Конечно, но не надо избегать страданий. Жизнь любого человека наполнена страданиями изначально. Кстати, у викингов вообще считалось, что умереть в постели — лишиться рая. Поэт — отчасти викинг. По крайней мере, трусить не надо.

Александр Маленков:

Они поэтому выскакивали в бою вперед, даже без доспехов, чтобы погибнуть. А противники думали, что викинги полные отморозки. Но я что-то не готов быть викингом, я комфорт люблю. Александр Снегирев: Музы тебя все равно подталкивают к этому. Почему я говорю, что очень важно быть настоящим? Каждый из нас играет какую-то свою роль в том спектакле, который ставит Господь. И важно данную тебе роль сыграть как надо.

Комментарии для сайта Cackle

Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.

Производство сайта Павел и Дмитрий Логачёвы