Последние месяцы разговоры вокруг саммитов ШОС и БРИКС напоминают известную театральную мизансцену «быть или не быть». И пока достопочтенная публика размышляет над извечным шекспировским вопросом, мы решили поднять еще одну наболевшую городскую проблему — проектирование набережной.

Михаил Смирнов

Директор ГК «Элефант»

Почему центр города стал единственным «ШОСовским» объектом, который вынесли за скобки нашумевшего конкурса «Archchel-2020», и есть ли альтернатива «гранитному» решению — об этом наш разговор с одним из соорганизаторов архитектурного состязания, директором ГК «Элефант» Михаилом Смирновым.

— Сегодня главной проблемой является отношение основной массы горожан к реке, которая для всех пока является обузой. Миасс ругают все, кому не лень: экологи — за то, что туда постоянно что-то сливают, горожане — за то, что это неподвижное заросшее болото, а архитекторы — за нагромождение различных объектов непонятного происхождения и назначения. Создается такое впечатление, что проще закатать ее в асфальт и всем от этого будет только легче. А на самом деле, река — великое благо для города. И все, что нам нужно, так это очистить красивейшие объекты, расположенные на ее берегах, от всякой шелухи и сделать современную и красивую набережную.

— Михаил Юрьевич, я знаю, что вы уже сработали на опережение, и у вас существует проект благоустройства набережной. Расскажите об этом.

— На самом деле, есть хороший эскизный проект, на основе которого мы смонтировали очень качественную видеопрезентацию. Это очень красивая проектная история, альбом с идеями родился всего за неделю. Длительная подготовительная работа и многочисленные консультации с лучшими проектными командами России «остались за кадром». Мы вложили в эту работу не только свои наработки и философию, но и успешные мировые практики, благодаря которым пришло понимание — главнейшая задача проектирования набережных современных мегаполисов — привести горожан к воде! Так сделали, например, в Екатеринбурге, где набережная обрела несколько «этажей», куда удачно вписали парковки, коммерческие помещения, общественные зоны и даже дорогущую недвижимость в «новорусском» стиле. А еще мы оценили лучшую набережную последних двух лет, построенную на реке Туре, в Тюмени, нашумевшие парковые проекты в Москве и Краснодаре. Есть и неудачные проекты, например, проект благоустройства реки Белой в Уфе или бетонные «бастионы» новой набережной в Нижнем... Эти объекты, по сути, сделали берега рек необитаемыми. К сожалению, в Челябинске обсуждается подобный проект — плоская гранитная набережная с чугунными перилами и набившими оскомину стилизованными «под Питер» фонарями. Не хотелось бы говорить банальности, но такие архитектурные решения давно «вышли из моды»!

«Архитектурная железа» в Челябинске, к величайшему сожалению, истощается. Вспомнить только конкурс «Archchel-2020», который проводился в 2016 году. Тогда мы получили 200 работ от самых разных авторов, 37% из них — проекты челябинских архитекторов. Было вручено девять наград, из которых нашим землякам досталась только одна бронза. Печальная статистика.

— Какие преимущества есть у вашего проекта?

— Не совсем корректный вопрос... Задачи ставились разные, я могу говорить лишь о нашем предложении. Мы постарались создать безбарьерную среду со множеством перепадов высот для самых разных групп горожан — это «благоустроенные террасы», позволяющие каждому выбирать свой маршрут. Мы предложили великое множество фактур, самые разные материалы, желательно местного производства. К примеру, тротуарный кирпич, уложенный ребром в виде «французской елочки», бульварный камень или каменные слэбы. Кроме того, предложенная нашими проектировщиками набережная будет притягивать мобильную современную молодежь, здесь предусмотрены велодорожки, «поляны» для отдыха и уличная мебель с возможностью подзарядки гаджетов. Сейчас в чертежах, изредка мелькающих на информационных порталах, декларируется единственный выход к воде, мы настаиваем на «сплошной» линии соприкосновения реки и города. Но самое главное, что нашей команде удалось решить проблему сохранения старой каменной набережной. Напомню, что ее начали строить в 1840 году, и это одна из главных достопримечательностей нашего города, долгие годы скрытая от глаз. В нашем проекте можно увидеть три фрагмента стены, которые мы предлагаем укрепить и усилить. К слову, открытая кирпичная кладка — это настолько вдохновляющая фактура, что мы не устаем фантазировать, что бы там еще разместить. Недавно с ребятами предположили, что можно запроектировать в ней ниши, чтобы поместить копию челябинской крепости в миниатюре, или там бы прекрасно смотрелись бюсты отцов-основателей города. И это надо сделать сейчас, поскольку мы единственный «миллионник», стесняющийся своих «родителей». И последнее, нам очень хотелось создать образ, противоположный безжизненным, скованным гранитом набережным вдоль Торгового центра, Дворца спорта и полуразвалившегося Сада камней.

— Какие примечательные зоны вы запроектировали на набережной?

— Это историческая зона с фрагментами старой набережной, сквер искусств перед зданием первой электростанции, зеленая аллея с выходом на улицу Свободы, концертная площадка для проведения мероприятий локального масштаба. Для подобных мероприятий совсем не обязательно собирать народ на асфальтированном полигоне площади Революции, рассчитанной на 30 000 зрителей. Представьте себе гала-концерт того же самого Ильменского фестиваля на живописном берегу Миасса. Причем в этой зоне может разместиться от 500 до 5000 зрителей. Еще в нашем проекте вы можете увидеть прямую отсылку к столичному парку Зарядье — это небольшой бетонный мост в виде бумеранга, который прямым углом заходит на реку. Те, кто был в Москве, остаются под впечатлением от видов, открывающихся с его крайней точки. Огромная ставка на озеленение, хотя понимаем, что в Челябинске туго с новаторами-дендрологами. Но мы знаем, что они есть... Так что придется их поискать. (Улыбается.)

В Челябинске есть несколько благоустроенных участков набережной, но там абсолютно нечего делать, поэтому они и пустуют. Мы учли это обстоятельство и запроектировали множество зон активности. Думаю, что люди это оценят и будут постоянно тусоваться на набережной.

— Михаил Юрьевич, какое основное применение вы определили для набережной в момент проектирования?

— Я, наверное, сейчас скажу крамольную мысль, и меня в Челябинске мало кто поддержит. Но! Исходя из моих представлений и знаний, я бы написал такое задание своим ребятам: «Сделать набережную, на которой по субботам будет проходить обалденный, присущий только Челябинску блошиный рынок, по которому будет гулять, гудеть разношерстная толпа». Такой цивилизованный аналог «птичьего рынка». И пусть вас это не удивляет, ведь почему-то в Амстердаме главную площадь, где сидит бургомистр, по субботам принято отдавать «народу» под стихийно образовывающийся антикварный рынок. А в Тбилиси подобное действо круглогодично бурлит на Сухом мосту, который раздвигается, как баян, и живет своей жизнью. Конечно, я понимаю, что найдутся критики, вопрошающие: «На набережной будут сидеть на коробках?». Дорогие челябинцы, это нестрашно! Оборот старых вещей говорит о том, что город живет, а место этой торговли является достопримечательностью, обязательной для посещения всеми гостями города. И если в мегаполисе нет процесса передачи антиквариата, значит, и нет коренного населения. Ну, а если не хотите, то давайте проводить по выходным здесь ярмарки нумизматов, торговать книгами и каслинскими сувенирами советского периода. У нас ведь ничего подобного не проходит. А то, что происходит с набережной у Дворца спорта и Краеведческого музея, у меня ничего, кроме возмущения, не вызывает. Стоянки машин у каменного парапета, груды непонятных камней и убогие лже-заборы. Я так понимаю, что мы с точки зрения амбиций и постановки задач пытаемся догнать «Плотинку» в центре Екатеринбурга, но с точки зрения проектирования и исполнения до сих пор безнадежно отстаем.

Есть и неудачные проекты, к примеру, набережная Уфы, которую «одели» в гранит к прошлому саммиту ШОС. В итоге город получил настолько непримечательную набережную, что жители уже считают ее безликим памятником реке.

— Все специалисты сходятся во мнении, что благоустройство реки подтянет за собой апгрейд других объектов. Что вы думаете по этому поводу?

— Безусловно. И следующим объектом, который необходимо переформатировать, должна стать Кировка. Здесь нужно понимать, что все зависит выбранного сценария. Если мы восстанавливаем улицу XIX-го века, то надо все бросить, поднять архивные фотографии, благо, здесь отснят каждый дом, и воспроизвести это! И тогда город получит «киношную» улицу, такую же бесконечно милую, как исторические кварталы в центре многих европейских столиц. С индивидуальным лицом и неповторимым уральским колоритом. А пока мы видим другое отношение к этой пешеходной зоне: когда говорят, что здесь исторический центр и нельзя ничего похабить, и тут же ставят рядом с памятником добровольцам-танкистам две торговые стекляшки. Или допускают то, что памятник архитектуры, Торговый дом М. Ф. Валеева буквально забили рекламой, а его новый хозяин пошел еще дальше: он просто-напросто сбил с фасада название «Валеевъ» и прилепил «Лебедь». Давайте быть последовательными. XIX век, значит, XIX. Это должен быть авторский проект. И тогда надо забыть про этот вымышленный дизайн-код, потому что это фальшь и смесь «французского с нижегородским», вывески тогда делали на полфасада. Огромные, изготовленные на металле, с необычными шрифтами — такими могли похвастаться только уездные торговые города. Такие были в Москве, но не прижились в надменном Петербурге. И гремели они по всей Европе, и ваяли их такие мастодонты, как Врубель, Васнецов и Кустодиев, а нашу столицу считали законодательницей мод в этой сфере. Зная это, ты понимаешь, что нельзя натянуть чужую эстетическую традицию на наши родные купеческие лабазы. Именно ради этого ощущения приезжают в город гости и гуляют, и оставляют на матрицах своих фотоаппаратов этот неповторимый колорит. А дизайн-кодовый «Макдональдс» везде одинаковый и безликий...

Есть и неудачные проекты, к примеру, набережная Уфы, которую «одели» в гранит к прошлому саммиту ШОС. В итоге город получил настолько непримечательную набережную, что жители уже считают ее безликим памятником реке.

— Какой вы даете прогноз по реализации вашего проекта?

— Процентов пять, не больше. Нет, я не пессимист, времена такие... Слишком редко люди, принимающие решения, стали смотреть в небо, слишком рациональны стали эти решения. Поэтому становится меньше ярких проектов, сумасшедших концепций... И наши дети чувствуют это и тоже принимают рациональные решения, к сожалению, вне нашего города. Наш проект не дороже тех «прекрасных» идей, которые традиционно реализуются, просто он требует внутреннего напряжения и риска, пересмотра очень уютных догм и смены устоявшихся привычек. У нас всегда не хватает денег на качественный проработанный проект, но находятся средства и время все переделывать и ремонтировать!

Хотя, если разобраться, это довольно высокий шанс, целых пять процентов! При определенном везении можно рассчитывать на широкое обсуждение, а там, глядишь, какие-то фрагменты могут дойти до стадии рабочей документации. Очень не хочется получить в центре любимого Челябинска трехполосную магистраль, выложенную тротуарной плиткой. Это будет такой же гранитный памятник реке, как в Уфе. К тому же не стоит забывать, что мы не сможем обслуживать каменную набережную, у нас нет ни техники, ни компетентных специалистов. Сейчас вопрос строительства современной и красивой набережной — это компетенция даже не проектировщиков, а руководства региона, от которого зависит, кто получит «добро» на проектирование будущего нашего города.

Комментарии для сайта Cackle

Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.

Производство сайта Павел и Дмитрий Логачёвы