«Надо поле притоптать», «Изба ходит ходуном», «В душе — драм, в сердце — Светлая Русь»... Поклонники группы «Нейромонах» верят в исцеляющие свойства ее текстов. Правда, инструкций, как это происходит, никто не дает. Надо ли прикладываться к колонкам во время прослушивания либо включать синглы только по воскресеньям — никто не знает...

Мы встретились с лидером питерской группы и автором текстов Нейромонахом Феофаном и расспросили подробно, почему любые совпадения его образа с реальными священнослужителями случайны и что ждет поклонников в юбилейный год коллектива. Спойлер: последний отчетный тур. Эта забойная группа с забористыми древнерусскими текстами, «окающим» произношением и электронной музыкой буквально взорвала интернет, вышла на сцену питерских клубов, а затем прорывалась на радиостанции. Идея оживить лубочную культуру и соединить ее с драм-н-бэйсом пришла лидеру — монаху Феофану, который скрывает свое лицо под объемным капюшоном. Однако окончательно стиль группы под названием «Нейромонах» оформился в 2014-м, когда к Феофану примкнул «вольный хлебопашец» Никодим и самый забавный персонаж — Бурый Медведь.

С тех пор трио выпустило три студийных альбома, самый первый из которых «В душе — драм, в сердце — Светлая Русь» вошел в топ-10 российского iTunes.

Сразу оговоримся, что в реальности монаха Феофана зовут Олег, эту информацию лидер группы подтвердил в интервью видеоблогеру Юрию Дудю.

Не батюшка

— Олег, вы эксплуатируете образ священнослужителя. Как вы вообще относитесь к представителям РПЦ?

— Почему-то слово «монах» у всех ассоциируется с какими-то религиозными атрибутами. На самом деле, в 2009 году, когда этот образ сложился, на повестке дня еще не было столько острых религиозных проблем, и Феофан воспринимался по-другому. Изначально он возник как некий сказочный персонаж, нежели как священнослужитель. Если вы посмотрите «на исходник», даже первый костюм, который существовал до наших концертов, был скорее похож на балахон героев из «Властелина колец». Что же до монахов, то скажу, что это тоже люди. И все они разные. Есть абсолютно прекрасные священнослужители. Например, я знаком, как минимум, с двумя батюшками, которые бескорыстно помогают другим. Притом многим людям вера жизненно необходима, кому-то она спасла жизнь, кого-то вытащила из наркотической зависимости. Для кого-то это единственный мотиватор. Ничего криминального здесь не вижу.

— Как вы относитесь к противостоянию людей с РПЦ, которые периодически возникают то тут, то там. Например, недавняя история с храмом в центральном сквере Екатеринбурга?

— А что тут скажешь? Людям не понравился проект, который хотели реализовать в сквере, они выразили свое недовольство, был конфликт, а теперь процесс перешел в мирное русло. Здоровый процесс. Вы опять же спрашиваете меня из-за образа, который трактуете по-своему. Акцентирую ваше внимание, что для меня образ монаха — вполне конкретно сказочный персонаж, вообще никакой связи со священнослужителями нет. Это не ряса! Это балахон, образ которого основан на изображении мага из мира фэнтези. То есть я ориентировался на образ загадочности и отшельничества. И опять же именно балахон помогает мне оставаться инкогнито.

— Вы крещеный?

— В детстве меня крестили, как и многих младенцев нашей страны. Но в нашем обществе это не попытка обратить в веру ребенка, а такая устоявшаяся традиция. Конечно, я бывал в церкви и не раз. Когда-то только на службы ходил с бабушкой. Когда-то, по прошествии времени, из любопытства: мне очень нравится слушать церковный хор. У певчих замечательные голоса, а в храмах великолепная акустика. Помню, мы как-то застряли в Димитрове, и я ходил в местный храм, чтобы послушать хор. И долго потом находился под впечатлением.

— Как воспринимают ваше творчество представители РПЦ? Не высказывают ли вам претензий?

— Абсолютно никаких. Мы никаким образом не упоминаем и не дискредитируем церковь. Никого не обижаем. Мало того, я знаю священнослужителей, которые приходили к нам на концерты и получали удовольствие от того, что происходило на сцене. Но опять же, вопрос интерпретации важен, и если сильно захотеть, то можно докопаться до любого человека.

Монах Олег

— Олег, последний тур охватил несколько крупных городов. Где вас теплее всего встречали?

— Нельзя так сказать, везде по-разному и везде хорошо, даже сложно выделить. В Екатеринбурге и Челябинске на концерты пришло больше всего народа. Но теплый прием нас ожидал повсеместно.

— В Челябинске вы были впервые?

— Нет, это наш третий приезд, но в этот раз армия поклонников значительно подросла, поэтому пришлось выбирать площадку просторнее. Да и концерт был немаленький: 2,5 — 3 часа, в конце дали несколько самых популярных песен, поэтому никаких «на бис» уже не было. Все устали и пошли спокойно по домам. Музыканты знают, что такую продолжительную программу даже физически сложно отыгрывать.

— По какому принципу сколачивали славянский бэнд?

— Начало было положено в 2009 году. Тогда я учился на втором курсе СПбГУАП (университет аэрокосмического приборостроения). Окончательно группа оформилась, когда нужно было выступать на сцене, в 2014-м. Коллег выбирал просто: нужно, чтобы они были профессионалами и делали ту работу, которую должны делать.

— Вы не раз говорили, что в костюме медведя даже побывала ваша жена. А теперь в нем сидит другой человек. Скажите, был ли кастинг на роль Медведя?

— Если говорить об истории, то Медведь появился за короткий срок перед первым концертом. В первом альбоме была такая композиция «Пляски с Медведем», и я подумал: было бы здорово, чтобы «раз... и Медведь пустился в пляс». Так и появилась эта ростовая кукла. А дальше мы сшили костюм, снабдили его вентилятором, чтобы новый участник нашей группы в нем не угорел. В конечном счете, роль Медведя досталась самому ответственному и исполнительному. Кстати, первым Медведем был наш тур-менеджер. Так как музыкальный рынок в Санкт-Петербурге очень узкий, все толковые люди давно заняты, то и найти кого-то адекватного с кондачка было проблематично.

— Медведь с «кондиционером», гитара с подсветкой. Вы постоянно все улучшаете и автоматизируете, расскажите, а какой трансформации подвергаются лапти и сколько лаптей изнашивают участники за один тур?

— Да, у нас, к сожалению, мало кто умеет делать настоящие лыковые лапти. В основном встречаются сувенирные, некачественные. И даже, если лапти предназначены для носки, нам приходится их дорабатывать. Мы пришиваем к подошве вставки из натуральной кожи, что обеспечивает хорошее сцепление с поверхностью. Благодаря такому апгрейду лаптей хватает на полгода. Последние пары, кстати, мы заказывали с большой партией для Мариинского театра. Это не сильно дорогое удовольствие, не дороже, чем обычная обувь.

— Олег, скажите, Санкт-Петербург стал столицей всех постмодернистских музыкальных направлений, с чем вы это связываете?

— У Санкт-Петербурга богатая музыкальная история, начиная от композиторов царского времени, заканчивая современной клубной тусовкой. Поэтому талантливые музыканты не только здесь рождаются, но и едут сюда, чтобы реализовать свои возможности. Способствуют этому и обстановка, и творческая атмосфера. Как я уже говорил, рынок ограничен: все друг друга знают и друг другу помогают. Я выручаю ребят, которые мне нравятся, так же, как в свое время помогали мне.

— Какой музыкой вдохновляетесь? Кого считаете из музыкантов гуру?

— Сегодня, когда доступ к информации настолько оперативный, настолько быстрый, выделить хороших исполнителей сложно. Любимой музыки много. Иногда из конкретного исполнителя мне может нравиться только одна композиция. Я добавляю понравившиеся песни в плей-лист и постоянно прокручиваю. К концу лета планирую записывать Феофановский альбом, поэтому сейчас я накачал себе народных песен, одновременно слушаю композиции драм-н-бэйс диджея DFM Кирилла Профит — мне нравится то, что он делает. При этом плей-лист постоянно обновляется. Один месяц нравится одно, второй — другое.

Текстописание

— Тексты ваших песен — стеб?

— А это уже, знаете, как по постмодерну: каждый решает сам. И неважно, что в них вкладывает человек пишущий, главное, как это интерпретируют. И последнее важнее.

— Вы читаете древнерусскую литературу, чтобы тренировать старинный слог?

— Когда-то ради любопытства скачивал старинные книги, которые после революции были отредактированы. Читал, впитывал слог древнерусского письма 18 века, сравнивал, выискивал, что вычеркнули. Народную музыку слушал. Чуть-чуть здесь, чуть-чуть там... Интересно было почитать про псковский, новгородский диалекты и так далее.

— Легко ли вы пишите стихи с элементами древнерусского языка?

— На самом деле все тексты интегрированные: где-то кусок был интереснее, где-то менее. Скомпилировал хорошее с хорошим и поехали. И все приходит как будто само собой. К примеру, когда я еду в автобусе из Челябинска в Екатеринбург, мне в голову может прийти интересная мысль, какая-то емкая строчка. Я ее записываю, а потом, много позже, беру в руки балалайку и начинаю напевать эту зафиксированную строчку, и рождается полноценный текст песни. Бывает и такое, что я сажусь за инструмент без заготовки, с единственным желанием: «надо написать песню». И все получается даже без особого настроения. Усидчивость дает свои плоды. Если вы попросите написать песню, я сделаю это за один вечер. Но это только кажется, что все возникает из ниоткуда. Чтобы так происходило, надо загрузить в мозг гигабайты информации, и тогда она будет появляться в нужный момент.

— Вы считаете себя плодовитым автором?

— Ну да, итог последнего полугодия — 40 песен. По «Феофану» много написано уже для нового альбома. Да и для петербургских ребят написал трек для фильма.

— Периодически у вашей группы возникают коллаборации с другими коллективами...

— Мы объединяемся, когда нравится идея. На самом деле у «Феофана» мало коллабораций. С Катей Drummatix — потому что у нее классный голос. С группой СЛОТ — потому что перепели и переделали много всего. БИ-2 — потому что легендарная группа. Больше ничего и не делали.

В каждом городе свой лубок

— «Водка, матрешка, балалайка». Наша лубочная культура тяжеловесная, часто гротескная и предсказуемая. Как с такой фактурой работается?

— Понимаете в чем ситуация, нет единой кальки, единого образа. Это только кажется, что балалайка да кокошник. Например, рядом с вами проживает народность, у которой считалось, что после смерти человек попадает в лес, где живет старушка, которая и напоит, и накормит, и спать уложит. По сути, эта бабушка описывалась, как проводник в загробный мир. А в каких-то регионах ее образ трансформировался в Бабу-Ягу. В каждом городе своя народная культура. Сказания, например, Пскова и Новгорода настолько отличаются, что нельзя все грести под общую гребенку.

— Олег, вас слушают школьники. Не удивляет ли вас, что вы попали в поколение Z?

— На наши концерты люди приходят с детьми. И не только со школьниками. В Екатеринбурге были чуть ли не с младенцем на руках. То, что среди наших поклонников есть дети, меня не удивляет. Просто их не обманешь. Они понимают, чувствуют и воспринимают позитивно все, что сделано искренне и с душой. Так же, как и взрослые. Ведь они тоже хотят окунуться в красивую сказку. И цитируют тексты наших песен, и благодарят, и подарки дарят. В основном хендмейд. Все сувениры, кстати, стоят у меня дома на полочках. Кто-то вообще пишет, что мои песни помогли выйти из депрессии и спасли жизнь. — У вас техническое образование, но вы в творчестве.

- Как этот сплав помогает в нынешнем амплуа?

— Да, у меня прямо каноническое техническое образование. Диплом магистра СПбГУАП, также занимаюсь программированием, но это скорее хобби. Такое образование как раз и помогает делать какие-то технические вещи на концертах. Например, сейчас автоматизирован сценический свет. Здесь есть свои тонкости, и существует «энное количество» подходов к этому вопросу. Я придумал свой, который развязывает руки режиссеру и позволяет управлять освещением с пульта и дает невероятную картинку. Это, собственно, улучшает качество шоу за небольшие деньги. Надеюсь, что у меня хватит времени, и я, наконец, опубликую в открытом доступе свои находки, чтобы и другие люди могли воспользоваться этим. Например, у нас за счет этой системы в автоматическом режиме подсвечивается балалайка.

— Олег, а дома вы что-нибудь улучшаете?

— Да, конечно. Допустим, мной сделан прибор, который измеряет температуру, влажность и наличие углекислого газа в воздухе. Так, мы с супругой понимаем, когда надо проветривать квартиру. Ведь понятно, что низкое содержание кислорода влияет на нашу продуктивность и самочувствие. А увлажнение нужно для комфортной жизни. Это элементарная физика.

— Вы не раз говорили, что ваша анонимность поможет реализоваться в любом другом деле. Что загадываете на будущее?

— Я точно без работы не останусь. Даже сейчас, когда мы делаем «Феофана», ко мне поступает огромное количество предложений, просто совесть не позволяет закрыть этот проект сейчас. Потому что это некрасиво по отношению к группе. Потому что наше творчество нравится слушателю, да и мне тоже. Хотя, я мог бы заниматься креативным обеспечением мероприятий, автоматизацией шоу и решать другие технические задачи.

— Вы не считаете себя заложником стиля «эх, разгуляй!»?

- Не-не... Здесь много всего. Огромное поле, как поется в моей песне, «не топтаное». Когда вы послушаете наш новый альбом, который появится в преддверии юбилейного тура, вы поймете, что это совершенно другой спектр эмоций. Другая интонация и мелодичность. Думаю, юбилейный альбом придется по душе многим.

Комментарии для сайта Cackle

Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.

Производство сайта Павел и Дмитрий Логачёвы